Страна идет по краю

«Могу предположить, что если Назарбаев продержится еще год-другой, то те, кого так боятся в стране, сами станут жертвами репрессий», – спрогнозировал еще в 2009 году Муратбек Кетебаев, комментируя политическую ситуацию в стране.

Такова, по его мнению, логика выживания любого авторитарного режима. А тем, кто не верит, Муратбек Камалбаевич рекомендовал перечитать историю правления Сталина: как он балансировал между группами влияния, приближал к себе и отдалял от себя, как репрессиями снимал один за другим слой тогдашней элиты.

Надо сказать, что прогноз, сделанный в 2009 году, сбылся. Ниже полный текст этого интервью, не потерявшего и сегодня своей актуальности.

Газета “Республика – деловое обозрение” №25 (130) от 10 июля 2009 года

О том, что развернувшаяся в стране кампания по борьбе с коррупцией привела к деморализации государственного аппарата, говорят сегодня многие политологи. В интервью на прошлой неделе политолог Досым Сатпаев объяснил эту деморализацию тем, что прежние правила «игры» перестали действовать, а новые никто чиновникам не объяснил. Неудивительно, что в стране в этих условиях начались гадания, что же происходит в стране сейчас и что будет дальше?

Самая распространенная версия, что некие группы влияния в окружении Нурсултана Назарбаева вырвались из-под его контроля и начали уничтожать на корню своих политических противников — в первую очередь тех, кто был слишком самостоятелен и независим и мог в момент передачи верховной власти в стране оказать сопротивление преемникам первого президента. Именно в этом ракурсе рассматриваются и оцениваются уголовные преследования Рахата Алиева, Серика Буркитбаева, Жаксыбека Кулекеева, Мухтара Аблязова, Мухтара Джакишева и многих других.

Свой вклад в эту версию внесла не только наша газета, так думают многие политики и политологи. Но не все. У президента фонда «Гражданская активность» экономиста Муратбека Кетебаева есть на этот счет своя точка зрения.

Нам негде взять «американцев»

– Муратбек Камалбаевич, Вы не согласны с теми политиками из оппозиционных сил, кто считает, что происходящее в стране — дело рук некой группы, рвущейся к власти?

– Основной недостаток современной казахстанской политологии заключается в том, что она основывается на двух фундаментальных, но противоположных версиях. Первой придерживаются провластные политики. Она заключается в тезисе, что Назарбаев самый умный, дальновидный, авторитетный, талантливый и так далее политик и государственный деятель в стране, равного которому нет и быть не может.

– Под второй версией Вы имеете в виду мнение оппозиционно настроенных политиков?

– Да, и они считают, что глава государства хотя и имеет определенные заслуги перед Казахстаном, но его время закончилось, а сам он превратился в авторитарного правителя, который стал основным препятствием на пути дальнейшей демократизации страны. Понятно, что вариантов и подвариантов этих двух основных версий существует множество, и все они имеют право на жизнь. Но на поверхности получается, что обе эти версии применительно к кампании по борьбе с коррупцией приводят к одному и тому же результату.

Провластные политики, чтобы снять ответственность с Нурсултана Абишевича за то, что творят его назначенцы, и за то, что под удар попадают не самые худшие, а скорее лучшие чиновники и топ-менеджеры госкомпаний, обвиняют во всем некие группы влияния и олигархов. Оппозиционные политики говорят примерно то же самое: Назарбаев-де перестал управлять страной, а реальное управление перешло в руки тех, кто рвется к власти. Причем объясняют это тем, что президент стар, болен и вот-вот уйдет на покой.

– А с чем Вы тут не согласны?

– Мне кажется, причиной этих версий стало устойчивое заблуждение, что глава государства всесилен, способен управлять всем и вся. Именно поэтому казахстанская политика в основном рассматривается и анализируется с точки зрения персоналий, и именно они находятся в центре внимания политологов, СМИ, общественности. Между тем Нурсултан Назарбаев всего лишь человек, а не бог, пусть и оказавшийся на высшей должности в государстве. Он является заложником времени и обстоятельств не меньше, чем какой-нибудь бомж в далеком Аркалыке. Просто полномочий и возможностей у него столько, что это затмевает все.

Что же касается самого Назарбаева, то он это прекрасно понимает. Помните его слова, что ему неоткуда взять 15 миллионов американцев в Казахстан, чтобы одномоментно улучшить ситуацию в стране?

Поскольку газетные площади и терпение читателей ограниченно, не буду развивать вышесказанное, а попробую дать ответы на вопросы, почему нынешняя кампания по борьбе с коррупцией неизбежна, чего добивается первый президент и какими будут приблизительно новые правила «игры» в Казахстане.

Выиграли «нотабли»

– Вы имеете в виду новые правила «игры» в первую очередь для элиты? Хотя еще вопрос, кто у нас подпадает под это понятие…

– Формирование новой казахстанской элиты происходило на наших глазах, поэтому нет смысла уделять этому вопросу много внимания. Скажу только, что этот процесс далеко не завершен, хотя процесс вхождения в нее и закрепления там стал намного труднее. Но то, что элита представляет собой единое целое, пусть и раздробленное на кланы, блоки, провластный и оппозиционный лагеря, — несомненно.

– А в чем это выражается?

– На поверхности в том, что лидер оппозиции, которого днем судят, может вечером сидеть в одном зале вместе с генеральным прокурором и председателем Верховного суда, отмечая день рождения члена правительства.

Чтобы уйти от слова «элита», которое явно вызовет раздражение у некоторых ваших читателей, назову тех, кто выиграл от суверенитета, рыночной экономики, приватизации «новыми казахстанцами», или «нотаблями». Так вот эта группа людей, численность которой можно оценить в несколько десятков тысяч человек, является управленцами. Через собственность, которой они владеют. Через должности, которые они занимают. Через знания и влияние, которыми они располагают.

Причем не имеет значения, является ли данный «нотабль» государственным служащим, депутатом или бизнесменом. В силу относительной узости элитного круга, ограниченности людей с более чем средними способностями специализации в Казахстане нет. Поэтому вчера данный индивидуум мог быть предпринимателем, потом стать депутатом, затем волей судьбы-индейки быть причисленным в политики проназарбаевской ориентации, а усилиями врагов быть выбитым в стан оппозиции. Или наоборот.

Главное, что всех этих людей отличает от основной массы населения, так это то, что они выиграли во время правления Нурсултана Назарбаева. И мне кажется, что пресловутая общественно-политическая, межнациональная, межконфессиональная стабильность, которой так сильно кичится Астана и которую полностью относят в заслугу первому президенту, во многом обеспечена именно этой группой.

– Вы думаете, Назарбаев это понимает?

– Да, более того, судя по его действиям, он всегда старался обеспечить себе эту поддержку. Не углубляясь в детали, хотел бы обратить внимание на три обстоятельства.

Первое: массовая приватизация через ПИКи очень скоро была подменена приватизацией по индивидуальным проектам, в результате которой основная часть государственной собственности перешла в руки немногих. И только после этого началась стабилизация общественно-политической ситуации в стране. Похоже, «нотабли» скорее в своей массе неосознанно, чем осознанно, выступили в поддержку того, кто сделал их богатыми и мог гарантировать необратимость процесса первичного накопления капитала.

Второе: решение о введении частной собственности на земли сельскохозяйственного назначения было принято после острейшего общественно-политического кризиса, вызванного созданием ДВК. Но это на поверхности, а в глубине — после раскола в элите из-за непримиримых идеологических расхождений по вопросу о будущем страны и ее политическом устройстве. Тогда передача земли в бесконтрольное разбазаривание привела к тому, что «нотабли» в основном поддержали Назарбаева и обеспечили устойчивость внутриполитической ситуации вплоть до 2007 года.

Третье: решение первого президента перенести столицу из Алматы в Акмолу привело не только к тому, что Астану стали связывать с именем Назарбаева, но и к коренному обновлению той части казахстанской элиты, которая состоит из чиновников и госслужащих. В ней резко сократилась доля алматинцев, в том числе тех, кто был выходцем из традиционно служилых семей и, соответственно, помнил первого президента как одного из членов ЦК, но не как единоличного лидера, и возросла доля представителей других регионов, которые автоматически должны были ориентироваться на Назарбаева, который дал им шанс.

– То есть можно предположить, что основной опорой первого президента были те несколько десятков тысяч человек, которые стали новой казахстанской элитой, «нотаблями»?

– И которых в обмен на политическую поддержку Назарбаев наделил правом преимущественного доступа сначала к общенародной, а потом к государственной собственности. Именно они в ходе приватизации получили большую часть приватизированного. Именно они захватили большую часть земель сельскохозяйственного назначения после введения частной собственности на нее. Именно они благодаря должностям имели возможность обогащаться за счет госбюджета и госсобственности.

Кризис сломал систему

– Вы назвали цифру в несколько десятков тысяч человек. Но вряд ли при таком количестве состав «нотаблей» был однороден…

– Конечно, нет. Среди них давно и сразу выделилась верхушка, которых по российскому примеру принято называть олигархами. Нет смысла перечислять, кого относят к ним, — фамилии и деяния их на слуху, а споры, кто может носить это непочетное прозвище, — бессмысленны.

Но среди «нотаблей» выделилось несколько групп не в том смысле, как это принято понимать в Казахстане, а в другом — люди, которые, возможно, даже не знакомы друг с другом лично, но которых жизненные реалии, практический опыт, стиль мышления и прочие вещи заставляют думать одинаково.

Причем отщепление от корпуса «нотаблей» сначала одиночек, потом групп происходит в Казахстане давно. Не будем повторять фамилии тех, кто ушел из госаппарата или которых «ушли» оттуда, которые превратились в оппозиционеров идейных или по интересам. Важно другое — казахстанская элита, как группа, профессионально управляющая страной, постоянно генерировала иные идеи, чем те, что выдвигал, пропагандировал и реализовывал Назарбаев. До последнего времени число отщепенцев было невелико, потому что большинство устраивало то, что происходит в стране и курс первого президента.

– Что же произошло вдруг такого, что перестало устраивать большинство?

– Произошел кризис. Экономический рост и избыток денег сглаживали внутренние противоречия и давали возможность разрешать конфликты без большой крови. Но как только в Казахстане летом 2007 года начался масштабный экономический и финансовый кризис, ситуация изменилась коренным образом.

Во-первых, сокращение экономики привело к тому, что Назарбаеву пришлось выбирать, кого спасать, кому помогать госресурсами. Закономерно, что эффективная господдержка, как прямая за счет выделение средств, так и косвенная — девальвацией, налоговыми послаблениями, досталась верхушке «нотаблей». Остальным пришлось утешаться крохами под обильные разговоры.

Во-вторых, традиция общипывать госбюджет и госсобственность вошла в жесткое противоречие с задачей противодействовать кризису и выводить экономику на подъем — то, что было допустимо в годы «жирных коров», стало стратегической проблемой, когда «коровы стали тощими».

В-третьих, «сокращение кормовой» базы вызвало несанкционированные сверху процессы перераспределения собственности, сфер влияния и доходов в экономике, которые приобрели такой размах, что стало понятно — глава государства мало того что ничего не может дать «нотаблям» в условиях кризиса, но и не может гарантировать неприкосновенность их самих и их собственности.

Таким образом, экономический кризис привел к тому, что возможности подкупа «нотаблей» в обмен на политическую поддержку с их стороны у Назарбаева иссякли.

– Неужели Назарбаев не видел этого и не пытался компенсировать или исправить ситуацию?

– Мы все помним, как происходили странные трансакции между «Казахмысом» и ENRC, как из страны вытеснялись американские, канадские, западноевропейские инвесторы, а их место занимали госкомпании из России и Китая. То есть первый президент доступными ему методами восстанавливал контроль над «нотаблями» через собственность, которая им принадлежала. Но так можно было сделать только с ограниченным кругом лиц и ограниченным кругом собственности. Что касается основной части «новых казахстанцев», то Назарбаев мог отвести в суд любого из них, но не способен справиться с ними со всеми — отсюда позорные провалы, когда его указание очистить природоохранные зоны и прибрежную полосу рек в Алматы было откровенно проигнорировано.

В этих условиях, чтобы обеспечить управляемость страны и вернуть себе политическую поддержку элиты, Назарбаеву не остается ничего иного, как попытаться ее «построить» силовыми методами. В этом отношении он попытался повторить практику Иосифа Виссарионовича Сталина и Мао Цзедуна, но только в иных конкретно-исторических условиях.

Неважно, кого посадят

– Все-таки страх перед Назарбаевым не так силен, как был в свое время перед Сталиным…

– Да, на условиях все и спотыкнулось. Выяснилось, что запугать «нотаблей» репрессиями можно, но для этого требуется иное настроение в обществе, атмосфера окруженного врагами лагеря, железный информационный занавес, мощная идеологическая подпитка и некоррумпированный госаппарат. А всего этого в наличии не оказалось. В результате давно требуемая общественностью борьба с коррупцией превратилась в кампанию, где отдельные элитные группы расправляются со своими оппонентами — политическими и деловыми, но делают это с общей санкции Назарбаева.

– То есть Назарбаеву не очень важно, кого посадят?

– Главное, чтобы «нотабли» испугались и стали управляемыми, как это случилось в СССР в тридцатых-пятидесятых годах и в Китае в пятидесятых-шестидесятых годах прошлого века. Но тут есть другая проблема.

– Какая?

– «Новые казахстанцы», будучи уязвимы индивидуально, как масса, как социальная группа неуязвимы в принципе. Более того, даже если Назарбаеву удастся провести обновление госаппарата и завести на ведущие должности поколение тридцатилетних, это ничего не решит. Как только молодые чиновники станут «нотаблями», они окажутся перед выбором, чей интерес обеспечивать в первую очередь — президента или свой.

Ответ на этот вопрос в условиях современного Казахстана очевиден: Назарбаев, как бы он ни был велик и могуч, не способен видеть каждого, адекватно оценивать его работу и успехи, а возможности сохранить должность и левые заработки минимальны. В результате нынешняя кампания по борьбе с коррупцией с произволом правоохранительных органов, непонятным выбором жертв, непонятными целями помимо страха вызвала и озлобление. Причем даже более сильное, чем чувство страха.

В этих условиях политические процессы в Казахстане приобрели крайне неустойчивый характер. Да, государственная машина и ее репрессивный аппарат работают и даже стараются, но результат нулевой.

– Потому что Назарбаев стремительно теряет поддержку «нотаблей»?

– Тех самых «нотаблей», что управляют страной через свою собственность, должности, знание и влияние. Обойтись без них президент не может, заменить также не способен, остается только подавить и запугать.

Трагедия Назарбаева заключается еще и в том, что, закручивая гайки и пытаясь выстроить управление государством, как в корпорации — строго вертикальное, он и его окружение собственными руками выхолостили все политические институты, которые позволяют вовлечь «новых казахстанцев» в управление государством. Местное самоуправление умерло не родившись. Провластные партии оказались загнанными в «Нур Отан», а тот превратился в часть госаппарата и не способен выполнять функции политической партии. Выборы в маслихаты потеряли свое значение, потому что маслихаты стали придатком акиматов. Выборы по партийным спискам уничтожили доступ к парламенту, минуя Администрацию президента.

– Слушая Вас, появляется ощущение полной безнадеги. Вообще кто-то понимает, куда страна будет двигаться дальше?

– На сегодняшний день казахстанская элита стоит перед выбором. Она может пойти за той ее радикальной частью, которая требует демократизации политической системы и перехода к парламентско-президентской республике. В этом случае произойдет не только реальное разделение ветвей власти, но и реальное гарантирование прав собственности и личной неприкосновенности «нотаблей». Тогда политическая надстройка придет в соответствие с экономическим базисом — рыночной в своей основе экономикой.

Основным препятствием на этом пути является страх «нотаблей», что они могут лишиться всего, поэтому есть ожидания человека или структуры, которые стали бы гарантом того, что не произойдет кардинального передела — экономического, политического, социального, который бы угрожал элите в целом.

Элита может пойти и за теми, кто стоит сегодня за репрессиями и кто с санкции Назарбаева, в этом я не сомневаюсь, пытается запугать «нотаблей» и гражданское общество, чтобы сохранить статус-кво. Тут есть риск оказаться очередной жертвой, лишиться собственности в пользу тех, в чьих руках оказалась сегодня государственная дубинка. Тогда будут продолжаться процессы, начавшиеся года два назад и выражающиеся в огосударствлении экономики и сужении всех видов свобод — от экономической до доступа в Интернет.

Есть и третий вариант: элита может топтаться на месте в надежде, что все рассосется само собой.

– Но насколько готова наша элита действовать как группа, объединенная общими интересами и целями? Да и есть ли они у нее? Ведь сегодня ни одной политической партии, ни одному политику не удалось не то что объединить ее, даже навязать ей предмет для дискуссии.

– При нынешнем состоянии политического самосознания и активности граждан, результатом которых стала очевидная слабость гражданского общества, именно от «нотаблей», а не от Назарбаева зависит, куда двинется Казахстан и двинется ли вообще. Потому что не исключен вариант, что под грузом проблем, противоречивых клановых интересов, коррупции, взаимного недоверия и страха страна будет топтаться на месте, пока не сгниет до конца. И тогда, как в случае с Советским Союзом, на нашей территории что-нибудь прорастет снова, но это будет уже не тот Казахстан, двадцатилетие которого мы собираемся праздновать.

Ну а что касается того, кто виноват в том, что кампания по борьбе с коррупцией превратилась в репрессии, выскажу собственное мнение — Нурсултан Абишевич Назарбаев.

Записал интервью Нурахмет КЕНЖЕЕВ

СПРАВКА.  Муратбек Кетебаев — казахстанский общественный деятель, экономист по образованию. В конце 90-годов работал в правительстве – в том числе вице-министром экономики и вице-президентом КЕГОК. Стоял у истоков  общественного движения “Демократический выбор Казахстана”, созданного в 2001 году. С 2012 года преследуется Казахстаном по политическим мотивам. В 2013 году получил статус беженца в Польше и постоянно проживает в Варшаве.

0 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *