Взгляд на политику из 2005 года. Часть VI

Продолжаем публикацию статей, написанных известным казахстанским ученым, доктором исторических наук, профессором Нурболатом Масановым еще в 2005 году для учебника для активистов  партии «Демократический выбор Казахстана».

Эта работа так и не была, к сожалению, закончена в связи со смертью ученого, но написанное Нурболатом Масановым  до сих пор актуально и дает  ясное представление о тенденциях в развитии страны со времени получения Казахстаном независимости.

Казахстанская модель языковой политики

Вплоть до конца 80-х гг. ХХ столетия казахский язык не являлся государственным или официальным языком в Казахстане, в отличие от грузинского языка в Грузии, армянского в Армении или литовского, латышского, эстонского языков в прибалтийских республиках. По-видимому, это было связано с тем, что в дореволюционный период казахский язык считался лишь одним из многих “говоров” единого “татарского языка” и только в советское время обрел статус самостоятельного языка.

При этом казахский язык сформировался как литературный язык довольно поздно – лишь к середине ХХ в. Возможно, именно поэтому казахский язык не допускался в сферу государственного обращения и науку, занимая лишь небольшую нишу в искусстве, литературе и в послевоенный период в отдельных сферах гуманитарного образования.

Тем не менее, казахский язык оставался родным разговорным языком для абсолютного большинства казахов. По материалам всесоюзных переписей 1959, 1970, 1979 и 1989 гг. казахский язык считали своим родным языком не менее 98 % этнических казахов*. Но при этом казахский язык за годы советской власти не вышел за пределы своей этнической и семейно-родственной среды и так и не стал языком межэтнического общения для народов Казахстана.

Уровень владения казахским языком среди представителей неказахского населения Казахстана был крайне незначительным и не превышал 1,5 % по материалам Всесоюзной переписи 1989 года.** Так, например, среди русских по материалам переписи 1989 года казахским языком свободно владели всего лишь 0,8 %, немцев – 0,7 %, украинцев – 0,6, белорусов – 0,4 %, поляков – 0,4 %, корейцев – 1,1 % и т.д. Вполне закономерно, что уровень знания казахского языка, хотя и оставался невысоким, но был заметно выше у представителей других тюркских народов, в частности среди узбеков он составлял 5,8 %, азербайджанцев – 6,2 %, татаров – 6,6 %, уйгуров – 10,6 % и т.д.

Роль государственного языка, языка “межнационального общения”, своего рода “lingua franca” в бывшем СССР как на уровне всей страны, так и в отдельных регионах и в том числе в Казахстане, играл русский язык. Уровень свободного владения русским языком для нерусского населения Казахстана составлял по данным переписи 1989 года 72,8 %, в том числе для казахов 64,1 %.

В составе СССР русские были “общесоюзной титульной нацией” и фактически всегда и повсеместно доминировали во всех официальных и публично-правовых сферах жизни. Следствием этого было повсеместное доминирование русского языка, русской культуры, русской истории, русской литературы, русскоязычных средств массовой информации, русскоязычного образования, полное преобладание исторических деятелей Российского государства, русских поэтов, писателей, ученых, политиков, русифицированных стереотипов и знаковых символов.

Лишь в отдельных регионах (Латвии, Литве, Эстонии), где еще до их включения в состав СССР успел сложиться литературный язык и был высок образовательный уровень населения, имело место оппозиционирование “русскому” диктату в сфере языка, науки, истории и культуры.

Вместе с тем русский язык повсеместно в СССР играл роль “языка межнационального общения“. Согласно данным переписей, удельный вес владеющего русским языком населения стабильно возрастал. Так, например, в Казахстане уровень свободного владения русским языком для нерусского населения Казахстана составлял по данным переписи 1989 года 72,8 %, в том числе для казахов 64,1 %.

Полное доминирование русского языка влекло за собой то, что русское население как в Российской федерации, так и за ее пределами практически не владело языками других народов СССР. Так, например, если уровень “русско–национального” двуязычия по материалам переписи 1970 г. среди эстонцев и грузин превышал 20 %, среди украинцев, армян, молдаван и литовцев – 30 %, а среди белорусов, казахов и латышей – 40 %, то среди русских  составлял всего лишь 3,1 %. Уровень свободного владения казахским языком среди русских по материалам переписи 1989 года составлял всего лишь 0,8 %.

Такое положение вещей вполне закономерно было обусловлено государственной политикой советской власти по унификации и стандартизации языковой сферы. Именно русский язык изначально де-факто был избран в качестве государственного языка СССР. В результате этого русские невольно стали как бы заложниками имперского подхода советской власти к вопросу о языке. Все должны были знать русский язык, тогда как самих русских государство не стимулировало к изучению языков других народов СССР.

В годы перестройки Компартия Казахстана под руководством Первого Секретаря ЦК КПК Г.Колбина развернула кампанию по развитию казахского языка. Было принято постановление ЦК Компартии Казахстана и Совета Министров Казахской ССР от 3 марта 1987 года за № 98 “Об улучшении изучения казахского языка в республике”. В постановлении от 15 августа 1989 года было указано на необходимость осуществления синхронного перевода с казахского языка на русский и, наоборот, во время проведения общественно-политических, культурно-массовых мероприятий и сессии Советов народных депутатов, чего никогда не было прежде.

На этой основе была сформулирована концепция государственного русско-казахского двуязычия. 22 сентября 1989 года  был принят закон “О языках в Казахской ССР”, в котором была гипостазирована как смысловая, так и стилистическая и лексическая приверженность казахстанского партийно-советского руководства сталинской характеристике феномена языка: “…язык – величайшее достояние и неотъемлемый признак нации, с развитием языка, расширением его общественных функций непременно связан расцвет национальной культуры и будущее самой нации как исторически сложившейся устойчивой общности людей”***.

Совершенно очевидно, что придание языку качеств, определяющих состояние развития культуры и перспектив развития самой этнической группы, является очевидным преувеличением значимости одного из языков и его роли в жизни полиэтнического и полилингвистического общества. Фактически имеет место подмена культуры одним из ее многих элементов – языком, подмена уровня цивилизационного развития населения – лишь ее второстепенным компонентом языком, подмена экономического благосостояния народа – состоянием развития языка, подмена прав и свобод человека – “языком”.

На этой основе была принята Государственная программа развития казахского языка и других национальных языков в Казахской ССР на период до 2000 года, созданы Государственная ономастическая комиссия при Совете министров КазССР и республиканское общество “Казак тили”.

Постановлением пленума Верховного суда Казахской ССР от 22 декабря 1989 года  был принят подзаконный акт “О практике применения судами законодательства о языке судопроизводства”.

В постановлении Совета министров КазССР от 20 апреля 1990 года о создании Государственной ономастической комиссии говорилось, что она должна содействовать “…возрождению национальной топонимики как важного свидетельства истории и духовной культуры народа…”, а также “…активно способствовать формированию у населения республики уважительного отношения к исконно народным и историческим названиям”.

В “Механизме внедрения и реализации “Закона о языках в Казахской ССР” и пути внедрения казахского языка в различные сферы жизни” (1990 г.) акцентируется внимание на том, что “…непреодолимой стеной на пути внедрения государственного языка стоит ряд… тормозящих факторов, среди которых особо следует выделить большую долю русскоязычного населения, которая сложилась за счет представителей русской национальности”.

Таким образом, к моменту получения Казахстаном независимости казахский язык был в основном языком внутриэтнического общения и не получил сколько-нибудь заметного распространения за пределами казахской этнической общности. Он никогда не был языком межэтнического взаимодействия. Однако уже с конца 80-х гг. четко наметилась тенденция придания языку несвойственных ему функций, заметное преувеличение его роли в жизни полиэтнического общества и очевидное стремление лоббировать интересы казахского языка на государственном уровне. Также наметилась и другая тенденция – воспринимать русский язык как “конкурентный, оппонирующий” язык. С этой целью была создана соответствующая законодательная и институциональная основа для широкого внедрения казахского языка в систему государственных коммуникаций.

Распад СССР и суверенитет Казахстана заметно ускорили процесс инкорпорации казахского языка в систему государственного управления и способствовали институционализации самого языка в качестве политического инструмента регламентации и регулирования жизни казахстанского общества и прежде всего деятельности государственного аппарата.

В общественной дискуссии о судьбах казахского и русского языков, широко развернувшейся в 1992-1993 гг., государственная власть в лице прежде всего Президента Н.Назарбаева, его администрации, Кабинета министров, Верховного Совета, а затем и Парламента, а также местной администрации заняла однозначную позицию. Была четко сформулирована мысль об одном государственном языке в Республике Казахстан. Это нашло свое отражение как в тексте первой Конституции РК, принятой в 1993 г., так и во второй Конституции РК 1995 г.

Конституция РК, принятая 30 августа 1995 года, гласит: “В Республике Казахстан государственным языком является казахский язык” (статья 7, пункт 1). Свободное знание казахского языка, согласно Конституции, является обязательным для занятия должности Президента страны (статья 41, пункт 2) и председателей Сената и Мажилиса Парламента РК (статья 58, пункт 1).

Согласно официальному толкованию Конституционным советом Республики Казахстан (Постановление Конституционного совета РК от 9 октября 1998 года № 9/2) норму Конституции РК “в части слов “свободно владеющий государственным языком” следует понимать как умение грамотно читать, писать, легко, без затруднений излагать свои мысли и публично выступать на казахском языке”.

11 июля 1997 г. за № 151 – I был принят новый закон “О языках в Республике Казахстан”, а 4 ноября 1996 года распоряжением Президента РК была принят указ “О Концепция языковой политики РК”.

14 августа 1998 года было принято Постановление Правительства РК “О расширении сферы употребления государственного языка в государственных органах”, в которое 8 января 1999 года были внесены изменения и дополнения.

Постановлением Правительства РК от 8 января 1999 года было принято “Положение о порядке контроля за соблюдением законодательства о языках”.

7 февраля 2001 года указом президента РК Н.Назарбаева была утверждена “Государственная программа функционирования и развития языков на 2001 – 2010 годы”.

Одновременно различными ведомствами принимаются как на центральном, так и на региональном уровне подзаконные акты о переводе системы делопроизводства на казахский язык. Так, в частности, одним лишь Министерством юстиции РК были изданы следующие приказы:

  • “О реализации закона Республики Казахстан “О языках в Республике Казахстан” от 4 мая 1998 года,
  • “Об инструкции о порядке морального и материального поощрения сотрудников органов юстиции и судов Республики Казахстан, выполняющих работу на государственном языке Республики Казахстан, а также успешно овладевающих государственным языком” от 22 июня 1999 года,
  • “Правила обучения государственному языку и проверки уровня знания государственного языка сотрудников органов юстиции и судов Республики Казахстан” от 14 апреля 2000 года.

Тем самым были созданы соответствующие законодательно-нормативные и институциональные основы для перевода всей деятельности государственных органов власти на государственный казахский язык. Как говорится в законе РК “О языках в Республике Казахстан” от 11 июля 1997 года: “Государственным языком Республики Казахстан является казахский язык. Государственный язык – язык государственного управления, законодательства, судопроизводства и делопроизводства, действующий во всех сферах общественных отношений на всей территории государства” (статья 4).

Казахский язык наиболее широко распространен в разговорной среде казахского сельского и маргинального населения. Он востребован на уровне семейно-бытовых отношений. Играет важную роль в государственных органах власти, государственных образовательных учреждениях и государственных средствах массовой информации. В то же время казахский язык достаточно слабо представлен за пределами государственных структур.

Большинство независимых средств массовой информации как печатных, так и электронных выходит в основном на русском языке. Большинство частных ВУЗов преподает на русском языке. Абсолютно наибольшая часть находящейся в реальном обращении и продаже художественной, научной, научно-популярной, методической, публицистической, справочной, образовательной и учебной литературы представлена на русском языке.

В противовес этому закон РК “О языках в Республике Казахстан” продолжает утверждать идеологию того, что “государственный язык является важнейшим фактором консолидации народа Казахстана” (статья 4).

Что же реально скрывается за языковой “казахизацией” государственной сферы деятельности всех органов власти? На самом деле, как считают некоторые ученые, основываясь на вышеприведенных законодательных положениях, принятых в Казахстане за последнее десятилетие, казахский язык в современном Казахстане начиная с середины 80-х гг. стал важнейшим средством и орудием политической борьбы и является одним из наиболее эффективных инструментов политики этноцентризма.

Сам закон РК “О языках в Республике Казахстан” прямо указывает на это, говоря о том, что “предметом регулирования настоящего Закона являются общественные отношения, возникающие в связи с употреблением языков в деятельности государственных, негосударственных организаций и органов местного самоуправления” (статья 2). Такое определение позволяет сделать вывод о том, что для казахской этнократии казахский язык является важным институтом и механизмом монополизации власти.

Анализируя современное состояние казахского языка, “Государственная программа функционирования и развития языков на 2001-2010 годы” констатирует, что:

  • “наметилась тенденция к увеличению востребованности государственного языка в системе государственных органов. Наиболее заметные результаты здесь достигнуты в регионах с преобладанием казахского населения… В центральных исполнительных органах, благодаря целенаправленной работе по расширению сферы функционирования государственного языка, наблюдается процесс роста его востребованности”,
  • “…однако, несмотря на достигнутые результаты, следует отметить, что уровень реализации потенциала государственного языка в работе государственных органов все еще недостаточен. Среди государственных служащих мало специалистов, владеющих государственным языком на уровне, необходимом для осуществления служебных функций”****,
  • “Начался процесс внедрения государственного языка в системе Вооруженных Сил Республики Казахстан. Идет процесс формирования современной казахской военной терминологии…”,
  • “…постепенно увеличивается роль государственного языка в системе образования. В 1999/2000 учебном году, по данным Министерства образования и науки, из 3,5 миллиона учащихся школ республики 1,6 миллиона обучались на казахском языке, 1,5 миллиона – на русском… Количество студентов на отделениях с казахским языком обучения составило к 2000 году около 32 % (85 300), количество студентов на русских отделениях – около 68 % (181 000)…”
  • “…особое внимание уделяется созданию и совершенствованию терминологической базы казахского языка. Государственной терминологической комиссией утверждено 610 новых терминов… К настоящему времени получили новые названия 64 района, 8 городов, 420 аулов и поселков… Наблюдается общее увеличение защищенных на государственном языке кандидатских и докторских диссертаций. Однако их количество все еще незначительно – в 1999 году оно составляло всего 14 % от всех защищенных в республике диссертаций (174 из 1267)”.

Таким образом, позиции казахского языка усиливаются в тех сферах общественной жизни, которые подлежат государственному контролю, прежде всего за счет прямого государственного лоббирования и поддержки. Но остаются достаточно слабыми в тех сферах, на которые не распространяются государственные регламентация и регулирование. Вследствие этого закономерно стремление казахстанских властей “обеспечить функционирование государственного языка в качестве языка государственного управления”****.

По мнению ряда исследователей, вырваться из плена политической идеологии казахскому языку удастся только в том случае, если на казахском языке будет создана широкая интеллектуальная инфраструктура в виде тысяч и десятков тысяч переведенных на казахский язык литературных произведений и адаптированных компъютерных программ. Создание подобного рода инфраструктуры позволит сделать казахский язык самодостаточным лингвистическим феноменом, востребованным средством коммуникации и обеспечит его полноценное функционирование в жизни общества и государства.

*см.: Итоги всесоюзной переписи населения 1989 года. Национальный состав населения Казахской ССР, областей и г. Алма-Аты. Алма-Ата, 1991. С. 5 и др.

** Там же. С. 215.

***Масанов Н., Савин И. Казахстан. Модель этнологического мониторинга. Москва, 1997. С. 64.

****“Казахстанская правда”, 2001. 17 февраля.

Все статьи серии: Взгляд на политику из 2005 года. Часть V, Взгляд на политику из 2005 года. Часть IV, Взгляд на политику из 2005 года. Часть III, Взгляд на политику из 2005 года. Часть II, Взгляд на политику из 2005 года. Часть I

0 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *