О кадровой чехарде и ее последствиях

Передача Нурсултаном Назарбаевым президентского кресла и полномочий Касым-Жомарту Токаеву и при этом сохранение за ним ключевых позиций председателя Совета безопасности РК и лидера партии «Нур Отан» привели к тому, что в республике де-факто сформировались два эпицентра власти. В результате казахстанская авторитарная система и суперпрезидентская вертикаль превратились в двухголового монстра.

«Головы» и «шеи» этих монстров вынуждены постоянно контактировать между собой при решении всех более или менее важных вопросов.  Одним из них является кадровый.  Для страны, где именно власть или близость к ней традиционно являются главной ценностью,  обретение или потеря должности на государственной службе или в квазигосударственных компаниях всегда чувствительны не только для конкретного чиновника (менеджера), но и всей его семьи и окружения.

Между тем после начала транзита верховной власти в Казахстане началась кадровая свистопляска, аналогов которой в истории республики, по нашему мнению, просто нет.

Да, в 90-х годах прошлого века, начиная с момента прихода к власти в СССР Михаила Горбачева, резко ускорился процесс обновления партийного, государственного, профсоюзного и комсомольского аппаратов и директорского корпуса. Он принял совершенно новый, кардинальный характер после того, как свершился развал Советского Союза и образовались 15 суверенных государств, часть из которых позднее вошла в состав СНГ. Но даже  тогда  чиновник за короткое время не менял по три-четыре руководящие позиции, как это происходит в сегодняшнем Казахстане, где не произошло серьезных внутриполитических потрясений вроде революции или силового свержения главы государства.

Подтвердим свое наблюдение несколькими примерами.

Так, Тимур Сулейменов, нынешний заместитель руководителя администрации казахстанского президента, вступил в транзитный период в роли министра национальной экономики РК. Но был освобожден от этой должности 25 февраля 2019 года и 1 марта назначен заместителем председателя Национального банка РК. Чуть позднее, 22 марта, он стал помощником нового главы казахстанского государства Касым-Жомарта Токаева и продержался на этой позиции четыре месяца, после чего 22 июля   был переведен на текущую позицию.

Конечно, можно считать эти перемещения результатом того, что Акорда пыталась найти оптимальное применение ценному специалисту-профессионалу, но, на наш взгляд, «скачки»  Сулейменова внутри госаппарата стали результатом неразберихи в Акорде, когда на традиционные внутриэлитные разборки по кадровой тематике наложилась новая двухголовая конфигурация казахстанской власти.

В качестве следующего примера используем госслужащего более низкого ранга — нынешнего заместителя министра внутренних дел РК Арыстангани Заппарова. Транзит власти полковник полиции встретил на позиции начальника Департамента по противодействию наркопреступности МВД РК, но 17 апреля стал главой Департамента полиции Кызылординской области. А после трех месяцев пребывания на этой должности, 17 июля, он вдруг был повышен до позиции зама Ерлана Тургумбаева.

Еще одним невольным «попрыгунчиком» стал нынешний первый вице-министра национальной экономики Асет Иргалиев. На момент начала транзита власти в республике он работал заместителем министра национальной экономики РК, но в марте 2019 года был назначен заместителем руководителя Канцелярии премьер-министра РК, но после четырех месяцев работы на этой позиции 16 августа 2019 года вернулся в Министерство национальной экономики уже первым заместителем его главы.

По нашей оценке, подобная кадровая «чехарда» отнюдь не случайна и не является результатом стремления Акорды наиболее оптимально использовать имеющиеся кадры госслужащих.

Скорее всего, дело в двух факторах.

В чисто человеческом факторе, когда конкретные люди хотят иметь устойчивость и какую-то перспективу в жизни, а те «небожители», которые решают их судьбу, это понимают и  соответственно назначают их временно на более или менее значимую позицию. В СССР это называлось «передержкой». В Казахстане, унаследовавшем от Советского Союза многое, это тоже практикуется, но обычно для таких целей используется кресло депутата Сената или Мажилиса Парламента РК.

В факторе политическом, когда из-за существования двух эпицентров власти процесс принятия решений, в том числе кадровых, стал более хаотичным, ситуативным и непредсказуемым. К тому же в силу ограниченности позиций в госаппарате каждое серьезное кадровое перемещение неизбежно провоцирует цепочку последующих перемещений, как на том же уровне, так и вниз.

По нашей оценке, происходящее не добавляет уверенности в будущем у госслужащих  и провоцирует тех из них, кто позволяет себе злоупотреблять служебным положением, делать это более активно и бесцеремонно —  потому что риски, и без того высокие, теперь стали выше еще   в пару раз точно.

Кроме того, ослабли ранее эффективные механизмы, обеспечивающие определенную устойчивость как механизма комплектации, так и текущего функционирования ведомств и линий госуправления. Теперь «агашка», который помог занять кресло и которому ты «благодарен», уже не всесилен, поскольку у него появился конкурент в лице другого «агашки», имеющего выход на другой «эпицентр» власти в стране.


2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *