Чем важна свобода собраний

Не только в Казахстане и России, но и в некоторых других государствах мира, которые не являются автократиями, свобода собраний, эта особая и мощная форма демократического действия, оказалась под давлением или запретом правительств. Почему?

На этот непростой, но важный вопрос отвечает профессор политики в Принстонском университете Ян-Вернер Мюллер в своей статье для сайта Project-syndicate.

Предлагаем полный текст этой статьи ниже.


Почему свобода собраний все еще имеет значение

В настоящее время общеизвестно, что многие демократические государства по всему миру находятся под давлением. Но растущие угрозы в адрес особенно важного демократического права практически не получили должного внимания. При помощи различных средств правительства усложняют гражданам свободу собраний и протестов.

Новые ограничения на право собрания зачастую сопровождаются безобидными обоснованиями, такими как “общественная безопасность”. В Соединенных Штатах, администрация Трампа заявила о прерогативе по возмещению расходов за уборку после демонстраций, по существу позволив правительству выставить счет протестующим за осуществление своего конституционного права. И в еще более грубой попытке ограничить общественное несогласие, администрация попыталась запретить собрание на 80% тротуаров вокруг Белого дома.

Подобным образом, в Венгрии, Премьер-Министр Виктор Орбан недавно принял закон, который еще больше усложняет проведение демонстраций вблизи частных домов и национальных памятников, ссылаясь на потенциал протестов “нарушить обычное движение транспортных средств”. Власти также хотят запретить демонстрации во время государственных праздников. С расплывчатыми обоснованиями, правительство теперь может сделать уличные демонстрации практически невозможными.

Некоторые, возможно, не думают, что ограничение права на собрание столь же серьезно, как и другие угрозы демократии, не в последнюю очередь узкопартийная фальсификация результатов и подавление избирателей. В конце концов, учитывая кажущиеся безграничными возможности виртуального собрания, доступность физического пространства может казаться менее важной.

На самом деле, протесты на улицах и общественных площадях имеют важное значение для демократической жизни. Право свободного собрания возникло из королевской петиции о праве. Исторически сложилось так, что оно всегда подвергалось большим предварительным запретам, чем высказывание. Даже во многих хорошо функционирующих демократиях, государственные органы пытаются держать толпу подальше от официальных правительственных зданий.

Например, в США, демонстранты не могли собираться вблизи Конгресса до начала 1970-х годов, когда Верховный суд окончательно отверг аргумент о том, что Капитолийский холм был особо достойным местом, заслуживающим укрытия от немытых масс. Тем не менее, по сей день политически активные толпы, как правило изображаются как неконтролируемые банды. В качестве недавнего примера рассмотрим, как Бернард Керик, бывший комиссар полиции Нью-Йорка, обвинил тех, кто протестует против избрания Бретта Кавано в Верховный суд, в препятствовании “упорядоченному функционированию общественных институтов”.

Тем не менее, действительно ли так необходимы протесты возле отдельных общественных зданий? Интернет, возможно, не является безусловной демократизирующей силой, о которой многие сначала подумали, но тем не менее он открывает огромные возможности “собрания” и выражения несогласия в режиме онлайн. Рассмотрим, Эмму Гонсалес, ранее неизвестного подростка из Флориды, которая почти за одну ночь “собрала” в два раза больше фолловеров Twitter, чем Национальная стрелковая ассоциация. Следуя красноречивому выжившему в результате резни в Паркеленде, 1,66 миллиона пользователей Twitter заявили о своей поддержке более строгих правил контроля над оружием и их противостоянии американским оружейным лобби.

Вместе с тем, собрание в физическом пространстве выполняет функции демократии, которую онлайн-активность, какой бы она ни была постоянной или страстной, просто сделать не может.

В 2011 году, когда представитель США Барни Фрэнк спросил почему, протестующие акции Захвати Уолл Стрит считают, что один лишь факт нахождения на физическом месте многое решает”, возможно правильным ответом было бы: “Фактически, оккупацией общественных мест может достичь очень многого, в зависимости от того, кем являются оккупанты и какова их численность”.

Поэтому, демонстранты за гражданские права в США, в 1950-е и 1960-е годы зачастую приводили “значение нашего количества”. Многочисленные “массы” граждан, которые были готовы выйти – часто подвергаясь опасности физического насилия – укрепили веру в дело. Это может звучать слишком просто, но одержимость Трампа сравнительно небольшой толпой на его инаугурации, показывает, что размер по-прежнему имеет значение.

“Значение нашего количества” также применяется в виртуальном пространстве. Но, учитывая распространенность ботов и ферм-троллей, нельзя быть уверенным в том, что в действительности означают цифры в социальных сетях. Более того, в режиме онлайн скопление людей не так видно, как собрание отдельных граждан. Правда, Трамп и другие популисты часто пытаются дискредитировать добросовестные протесты, заявляя, что они заполнены “кризисными актерами” или “проплаченными активистами”. Но все эти заявления бездоказательны; и как только протесты достигают определенного масштаба, подобные утверждения, могут стать весьма неубедительными в глазах большинства граждан.

Разумеется, выборы эмпирически демонстрируют поддержку определенным политикам, партиям и даже политике. Но, как правило, выборы не регистрируют интенсивность этой поддержки. Мобилизация на улицах и площадях может послать важный сигнал о приверженности избирателей определенной цели. В то время как количество фолловеров Гонсалес в Twitter впечатляет, что действительно важно, так это то, что более миллиона граждан на самом деле потратили время, энергию и деньги на участие в “Марше за наши жизни”, который она и другие студенты организовали в начале этого года.

Принятие участия в митинге может быть опасным в таких странах, как Турция, где демократия уже находится под серьезной угрозой. В физическом пространстве, кто-то рискует собой. И, учитывая мощь и широкое использование современных технологий наблюдения, некоторые также становятся идентифицируемыми для правительства.

Но именно эти опасности делают публичный протест более мощным, чем, скажем, анонимный онлайн-активизм. Объединение в физическом пространстве может создать чувство коллективной возможности. Общение и совместные действия с другими, видимым, взаимодополняющим образом, играют центральную роль в демократическом опыте. Таким образом, наряду с подачей сигнала целей движения для широкой общественности, физические собрания могут оказывать преобразующее воздействие на самих участников.

Наконец, в физическом пространстве, в демонстрации новых политических и социальных возможностей, действие может говорить так же громко, как и слова. Как отметила профессор социолог Зейнеп Туфекчи, сегодня демонстрации и связанный с ними захват территории зачастую привлекают поп-ап публичные библиотеки, чтобы отпраздновать идеи добровольного сотрудничества на основе равенства.

Свобода собрания не сводится к свободе слова или свободе ассоциации. Это особая и мощная форма демократических действий. Те, кто обеспокоен сегодняшними угрозами в адрес демократии, должны обратить внимание на угрозу против физических собраний. Право собрания заслуживает большего внимания – и большей защиты – чем когда-либо.


0 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *