Казахстан загнал себя в ловушку

Россия превращается в страну-изгоя, и в Казахстане должны учитывать этот риск. «Страна-изгой будет стараться втянуть нас в свою конфронтацию», — сказал в интервью агентству КазТАГ казахстанский политолог, директор Группы оценки рисков Досым Сатпаев.

По его мнению, это уже происходит.

«Недавно помощник российского президента Владислав Сурков заявил, что для России наступает „эпоха 14+“, в течение которой у России может быть „сто (двести? триста?) лет геополитического одиночества“. Суть этого „геополитического одиночества“ он объясняет известной фразой: „У России только два союзника — армия и флот“. И, судя по всему, кремлевские идеологи в этот мир захотят затянуть своих партнеров по ЕАЭС и ОДКБ, чтобы свое „геополитическое одиночество“ Россия переносила легче. Настораживает также то, что летоисчисление новой эпохи В.Сурков берет с 2014 года, когда произошел конфликт с Украиной. Это значит, что конфронтационный стиль внешней политики России будет превалировать по принципу: „Кто не с нами, тот против нас“.

Досым Сатпаев считает, что нужно внимательно и осторожно оценивать все риски, связанные с Евразийским Экономическим Союзом (ЕАЭС), сложившиеся с учетом изменившейся геополитической обстановки», тем более что  экономическую несостоятельность ЕАЭС уже продемонстрировал.

«Любое интеграционное объединение — это не стиральный порошок. Ему нужна не реклама, а результативность и эффективность, в первую очередь — с точки зрения выгод для простых людей и бизнеса. Но ЕАЭС как раз напоминает некачественный стиральный порошок, от которого сейчас больше пены, чем конкурентных результатов».

По мнению политолога, репутация ЕАЭС подорвана геополитическими играми России, которая часто ставила своих партнеров по интеграционному проекту перед фактом уже принятых решений, последствия которых, прямо или косвенно, били по экономическим и политическим интересам не только Казахстана, но и Беларуси.  Если внимательно присмотреться, считает Досым Сатпаев, то включение Армении и Кыргызстана в ряды участников ЕАЭС также больше имело политическую составляющую, чем экономическую. Тем самым Москва пыталась сколотить внутри данной интеграционной структуры собственную группу лояльных к себе государств после того, как у России возникли явные сомнения в лояльности того же Минска или Астаны.

Немаловажный момент, на который обращает внимание политолог, — это активно обсуждаемая в российской экспортной среде тема объединения ЕАЭС и китайского проекта «Экономический пояс Шелкового пути».  Этот проект, в особенности его сухопутная часть, конечной своей целью имеет получение инфраструктурного доступа именно на западные рынки. В то время как Россия сейчас, наоборот, пытается переориентировать многие свои проекты в восточном направлении.

«Пока непонятно, как совместить российский поворот на Восток и китайский поворот на Запад. Есть основа для противоречий. К тому же Пекин хорошо понимает, что долгосрочные перспективы ЕАЭС довольно сомнительные — по причине наличия большого количества внутренних и внешних проблем, которые не будут решены в связи с увеличением разногласий между всеми участниками этого интеграционного объединения. Тем более что дальнейшее будущее этой региональной организации очень туманно после смены власти в том же Казахстане».

По мнению Досыма Сатпаева, несколько лет существования ЕАЭС на сегодняшний момент показали ряд ключевых проблем.

«Во-первых, этот проект как был проектом „лебедя, раки и щуки“, о чем я сказал выше, так им и остался. Изначально никакого полноценного интеграционного процесса в рамках ЕАЭС, где конъюнктурной политики гораздо больше, чем экономического прагматизма, а все его участники если и сидят в одной лодке, то гребут в разные стороны, быть не могло.

Во-вторых, повторюсь, никакой экономической эффективности ЕАЭС не показал, потому что казахстанский бизнес не смог выйти на российский рынок и завоевать там какие-то ниши. Причины — в том числе создаваемые искусственные препятствия со стороны России. Когда после украинского конфликта началась война санкций, бумерангом ударившая по всем партнерам РФ, в том числе и по нам (определенные сегменты казахстанского бизнеса довольно сильно пострадали в этом процессе), из уст предпринимателей, в деловой прессе все чаще стали звучать мнения, что Россия искусственно создает нетарифные методы регулирования для поставок определенных видов казахстанской продукции на внутренний рынок, в частности, алкоголя.

Об этом говорилось и в докладе „Оценка экономических эффектов отмены нетарифных барьеров в ЕАЭС“, подготовленном Центром интеграционных исследований Евразийского банка развития несколько лет тому назад. Доклад был подготовлен на основе опроса 530 российских, казахстанских и белорусских предприятий-экспортеров. В ходе исследования нетарифные барьеры разбивались на две группы. К первой были отнесены такие нетарифные барьеры, как санитарные и фитосанитарные меры, технические барьеры в торговле, квоты, запреты и меры количественного контроля. Ко второй — меры ценового контроля и меры, влияющие на конкуренцию (ограничения в области сбыта и государственных закупок, субсидии).

Неудивительно, что Казахстан даже собирался обратиться в суд Евразийского экономического союза из-за того, что российские таможенники чинят препятствия работе казахстанских грузоперевозчиков и взимают незаконные выплаты, а также затрудняют перевоз товаров через российскую границу. Более того, два года тому назад премьер-министр Беларуси Андрей Кобяков также заявил о том, что все сложнее становится работать на российском рынке, так как, по его словам, непростая экономическая ситуация заставляет Россию защищать свой рынок, своих производителей. В этой связи белорусский премьер призвал к переориентированию белорусского экспорта с российского рынка на другие перспективные направления, в том числе в Казахстан.

Когда я встречался с российскими экспертами, они приводили статистику, согласно которой структура торговли между Казахстаном и Россией шла не в нашу пользу, мы импортировали больше, чем экспортировали. Если посмотреть структуру товарооборота, то мы экспортировали в основном сырье или товары с невысокой добавленной стоимостью, а импортировали переработанную продукцию.

В-третьих, конфронтация России с Западом выдвигает геополитику на первый план, оттесняя экономический интерес на заднюю полку. Россия рассматривает свое участие в тех или иных региональных объединениях только с точки зрения конфронтации и пытается втянуть в нее всех участников как своих партнеров. Если почитаете российскую прессу, то увидите, как много обид было высказано в адрес Казахстана, почему мы как члены ЕАЭС или ОДКБ не поддерживаем Россию в том или ином вопросе. А когда в Казахстане было решено ввести латиницу, то разразилась настоящая истерия: мол, Казахстан снова предал нас, отгораживается от русского мира. Но мы — суверенное государство, и сами определяем направление развития, внутреннюю и внешнюю политику. В России, к сожалению, продолжают воспринимать нас как сателлита, собственно, как и других участников союза. Поэтому один из главных вирусов, который изначально заразил ЕАЭС, — это взаимное недоверие. И болезнь усилилась именно после 2014 года, когда бомбу под этот изначально искусственный интеграционный проект подложила Россия, которая своей непредсказуемой внешней политикой спровоцировала эффект домино от торговых войн до взаимных санкций».

«Любые экономические проблемы России автоматически бьют по нам как по члену ЕАЭС, начиная от падения курса рубля и заканчивая введением новых антироссийских санкций. Мы уязвимы по всем направлениям. А почему? Потому что, не подумав, загнали себя в ловушку, выйти из которой сложнее, чем войти. Нас никто не заставлял, штыками не подталкивал. И когда президент (Нурсултан Назарбаев) уйдет, он оставит наследство, но какое? Он оставит участие Казахстана в проекте, который экономически недееспособен, а политически опасен».

Отвечая на вопрос, возможен ли выход Казахстана из ЕАЭС, политолог заметил: «ЕАЭС — не Cosa Nostra, откуда можно выйти только ногами вперед. В принципе любое объединение предполагает процедуру вхождения, обсуждения, пересмотра правил игры и выхода. Этого никто не исключает. Но если вдруг завтра Казахстан и заявит о пересмотре условий, Россия однозначно будет против».

По мнению Досыма Сатпаева, представители российской политической элиты мыслят категориями: «Кто не с нами — тот против нас», и  моментально в российской прессе начнутся выступления политических деятелей, что Казахстан предает интересы взаимодействия, пытается выйти из русского мира, что в руководстве засели враждебные силы, которые пытаются переориентировать страну в другом направлении. То есть та фразеология, что активно сейчас идет в отношении Украины, будет употребляться и в отношении Казахстана.

«Помнится, на российском ТВ в тот момент, когда готовился проект по Таможенному союзу, появился многосерийный фильм „Крестный батька“ в отношении Александра Лукашенко. Понятно, кино появилось не просто так — была определенная установка, потому что А.Лукашенко пытался продавить более выгодные для страны условия. И на него было оказано давление через такой информационный вброс. И это лишний раз подтверждает, что Россия в любой момент может развернуть свой информационный и пропагандистский ресурс и против Казахстана». 

Полный текст интервью можно прочитать на сайте КазТАГ по ссылке.

0 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *