Кабул-Душанбе: узел проблем и интересы региона

Афганистан остается “горячей точкой” Центральной Азии, и любые шаги в направлении мира и стабильности в этой стране идут на пользу всему региону. Поэтому предстоящее в феврале официальное начало строительства афганского участка газопровода  ТАПИ (Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия), на наш взгляд, является положительным событием.

В конце ушедшего года заметно актуализировалась тема реализации проекта газопровода Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия (ТАПИ).  В ходе телефонного разговора, состоявшегося 23 декабря, президенты Афганистана и Туркменистана договорились о том, что во второй половине февраля они примут участие в церемонии закладки афганского участка газопровода ТАПИ. Одновременно с этим произойдет церемония закладки оптико-волоконной линии связи, маршрут которой совпадает с маршрутом газопровода, линии электропередачи Туркменистан – Афганистан – Пакистан, а также запущена в строй железная дорога Серхетабад – Тургунди.

Таким образом, строительство транзитного трубопровода будет увязано с реализацией других инфраструктурных проектов, направленных на развитие афганской экономики. Тем не менее, вопросы безопасности строительства афганского участка газопровода ТАПИ, как и вопросы его финансирования, остаются главными уязвимыми местами проекта. Вопрос о способности правительственных сил безопасности контролировать территории, по которым пройдет маршрут трубопровода, остается открытым. В этой связи, несмотря на то, что спустя 23 года после обнародования идеи строительства газопровода ТАПИ, наконец-то, определились с датой начала строительства афганского участка, сроки его окончания не определены и сегодня определены быть не могут.

Осознавая уязвимость проекта с точки зрения безопасности, Индия предпринимает шаги для усиления афганских вооруженных сил и сил безопасности. Индийские военные специалисты начали тренировать группы афганских полицейских и военных. Помимо этого, индийская сторона готова оказать финансово-техническую помощь для оснащения ВВС Афганистана.

Одновременно с этим в последнее время США резко увеличили военно-техническую помощь афганской армии, в первую очередь, заключающуюся в переоснащении и укреплении военно-воздушных сил страны. С конца 2017 года резко возросло число сообщений о боевых операциях ВВС ИРА против антиправительственных сил. Также в отчетах различных силовых структур Афганистана высокими темпами расширилась география проведения военных и специальных операций, включая зоны прохождения газопровода ТАПИ. Это также может говорить о том, что проводятся мероприятия по созданию коридора безопасности под этот проект.

Кроме того, существует еще один потенциальный «игрок», желающий поучаствовать в проекте – Китай. Однако пока что его действия ограничиваются проявлениями интереса и попытками нормализовать ситуацию на северо-востоке Афганистана, в провинции Бадахшан, которая находится непосредственно близко от границ КНР. Там Китай намерен вложить достаточно большие средства для создания в рамках национальной афганской армии специализированной горной бригады для охраны пограничных районов провинции Бадахшан.

С августа 2016 года в китайских государственных СМИ говорится о желании создания антитеррористического альянса с Афганистаном, Пакистаном и Таджикистаном. Четыре страны признали серьёзность угрозы терроризма региональной безопасности, и на первоначальном этапе создания антитеррористического альянса договорились пока об обмене разведывательной информацией и начале подготовки профильных специалистов по единым стандартам. В этом плане, интересы Китая в Афганистане совпадают с интересами Таджикистана, который активно проводит собственную политику на афганском направлении.

Среди главных приоритетов таджикской региональной внешней политики следует назвать желание нормализовать отношения с новым руководством Узбекистана, реализовать проект «CASA-1000» и укрепить охрану афганско-таджикской границы. В реализации каждой из этих задач Таджикистан использует многовекторную политику, стараясь вовлечь в орбиту своих интересов максимальное количество партнеров, посредствам которых он стремится достичь поставленных перед собой целей.

В мае 2016 года реализация проекта «CASA-1000» была официально объявлена в Душанбе в присутствии премьер-министров Афганистана, Кыргызстана, Пакистана и президента Таджикистана. Этот проект позволит вырабатываемую в Таджикистане и Кыргызстане электроэнергию поставлять в Афганистан и Пакистан посредством 1250 километровой высоковольтной линии электропередач. Стоимость проекта находится на уровне $1,7 млрд., его экономическая обоснованность не вызывает сомнения, как и высокая рентабельность.

Экономика Пакистана, как конечный получатель среднеазиатской электроэнергии, готова увеличивать ее потребление на 10% ежегодно, и данная тенденция сохранится, как минимум, 20-25 лет. Рост экономики Пакистана сегодня сдерживается именно дефицитом электроэнергии.

А Афганистан производит лишь 25% необходимой ему электроэнергии. Сегодня он импортирует 300-320 мегаватт из Таджикистана в год, но готов увеличить импорт таджикской электроэнергии как минимум в два раза. И за счёт международной финансовой помощи Афганистан в состоянии её оплачивать. Об этом президент Афганистана Мохаммад Ашраф Гани говорил с президентом Таджикистана Эмомали Рахмоном в кулуарах саммита ШОС, состоявшегося в Астане в июне 2017 года. Таким образом стоит лишь сожалеть, что в силу комплекса различных причин, из данного проекта фактически вытеснили РФ, которая была готова в него вложить не менее $500 млн.

Пока рано говорить о результатах нормализации узбекско-таджикских отношений, однако динамика их содержания за последние полтора года вселяет надежду. И свидетельствует о безальтернативности вариантов, иначе как договариваться о совместном использовании водно-энергетического потенциала трансграничных рек. Результаты визита премьер-министра Узбекистана Абдуллы Арипова в Таджикистан и подготовка государственного визита президента РУ Шавката Мирзиеева в эту страну говорят о стремлении обеих сторон наладить двусторонние отношения, находящиеся много лет в застойном состоянии.

Укрепление таджикско-афганской границы с участием российских военных происходит постепенно. Достигнутые в конце февраля 2017 года договоренности между Владимиром Путиным и Эмомали Рахмоном о том, что в случае обнаружения угрозы на таджикско-афганской границе она будет устранена российской военной базой в Таджикистане, выполняются, о чем свидетельствуют результаты совместных военных учений.

В мае 2017 года Россия в Таджикистане развернула тактические баллистические ракеты «Искандер-М», а также разместила 4 тактических бомбардировщика СУ-24М.  Оснований для этого оказалось более чем достаточно: возвращающиеся из Сирии боевики-выходцы из стран постсоветского пространства активно заселяются на севере Афганистана – по последним данным только вдоль афгано-таджикской границы их количество уже превысило 7 тысяч человек.

В дополнение к этому, в конце декабря 2017 года российская сторона передала Министерству обороны Таджикистана стрелковое, артиллерийское, бронетанковое вооружение, вертолетную технику, средства связи и противовоздушной обороны, тыловое имущество, медицинское и топографическое оборудование для укрепления границы с Афганистаном.

В начале ноября 2017 года представители афганских сил безопасности, пресс-секретарь 209-го армейского корпуса, заявили о гибели в улусвольстве (районе) Вардудж провинции Бадахшан 7 граждан Таджикистана, взорвавшихся результате изготовления самодельной мины. Кроме того, отмечается увеличение количества боевиков-граждан Таджикистана, прибывающих из Сирии и Ирака в улусвольствах  (районах) Дарзаб и Куштепе провинции Джаузджан.

То есть развитие российско-таджикского сотрудничества в сфере безопасности происходит в реальных условиях ухудшения ситуации на афгано-таджикской границе. Президент Таджикистана Эмомали Рахмон в своих выступлениях, в том числе и перед парламентом страны и лидерами стран-участниц ОДКБ, не раз проявлял обеспокоенность происходящим в соседнем Афганистане, особенно в свете увеличения производства наркотических веществ и роста активности террористических групп.

В этой связи хотелось бы отметить два момента. Согласно имеющейся информации, в ходе своего выступления перед представителями сотрудников органов безопасности Таджикистана, состоявшимся 28 декабря 2017 года, президент страны вместе с достижениями, сделал акцент на ряде недостатков, связанных с незаконным оборотом наркотиков, низкой воинской дисциплиной в пограничных войсках республики и нарушениями закона при защите государственной границы.

А ранее, в начале декабря 2017 года, на таджикско-афганской границе произошло боестолкновение между пограничниками и группой вооруженных наркоторговцев, в результате которого получили ранения четверо таджикских военнослужащих, а начальник пограничного отряда погиб.

После инцидента представители Торгово-промышленной палаты Афганистана заявили о закрытии таджикской стороной пограничного перехода на таджикско-афганской границе Шерхан Бандар для афганских торговцев и пассажиров. Источники в самом Таджикистане говорили о перекрытии движения через границу на одном КПП и пяти мостах. Однако и представители погранвойск Таджикистана, и министерские круги Афганистана в один голос опровергали данную информацию. Заявления об открытии границы поступили спустя пять дней.

Уровень российско-таджикского взаимодействия в военной сфере устраивает Москву, в связи с чем её не раздражают планы Душанбе в отношении вышеупомянутого формата четырехстороннего сотрудничества по противодействию терроризму, а также активность американцев в Таджикистане по линии ЦЕНТКОМа. Взятые на себя Таджикистаном обязательства в рамках членства в ОДКБ позволяют Москве контролировать содержание сотрудничества Душанбе в военной сфере с иными партнерами.

Возможно, это не устраивает нынешнее руководство Таджикистана, которое многие годы после развала единого государства видело себя в роли проводника российской политики в Афганистане. Но в российском МИДе ко многим фантазиям партнеров по постсоветскому пространству относятся спокойно, и часто их даже не комментируют. Тем более что все признают, что потенциально возможные российские интересы в Афганистане намного шире, чем это представляют в Душанбе, ставящем лишь на одну этническую карту в своей афганской политике.

0 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *