Ухабы на пути евразийской интеграции

Прошедший 2017 год, судя по официальным данным, стал весьма успешным в плане роста (на 26,7%) взаимного товарооборота между государствами-участниками ЕАЭС. А с 1 января 2018 года вступил (с ограничениями) в силу Таможенный кодекс ЕАЭС, который должен стать следующим шагом углубления процесса интеграции. Однако говорить о том, что развитие этого союза выходит на принципиально более высокий  уровень, не приходится.  

В целом создание Евразийского экономического союза (ЕАЭС) в макроэкономическом плане всеми государствами-участниками союза признается оправданным. В основе идеи лежат реальные прагматические цели, и можно констатировать, что в 2017 году удалось продвинуться в их достижении.

Государства-участники ЕАЭС постепенно начали ощущать выгоды от частично достигнутого на сегодня облегчения доступа на рынки друг друга, снижения транзитных издержек, частичной свободы перемещения капитала, товаров и услуг, рабочей силы. Казавшиеся в 2015 году непреодолимыми барьеры, связанные с шоковыми девальвациями национальных валют, падением цен на экспортируемое за пределы границы Союза сырьё остались позади.

Одним из главных итогов 2017 года стал факт несостоятельности ранее активно продвигаемых в информационном пространстве её недоброжелателями «прогнозов» по поводу губительности для ЕАЭС вступления в него Кыргызской Республики. Не оправдалось ни одно из опасений, связанное с:

            — якобы катастрофическим ростом цен на товары из третьих стран на внутреннем рынке Кыргызстана, и соответственно — снижением уровня жизни его граждан;

            — якобы полным уничтожением сельского хозяйства в республике, и соответственно —  с разорением сотен тысяч фермеров нового члена ЕАЭС;

            — якобы уничтожением кыргызской швейной промышленности;

            — потерями доходов бюджета Кыргызстана от сбора таможенных платежей через общую «евразийскую кассу»;

            — угрозой «долговой ямы» из-за кредитной политики партнеров по ЕАЭС;

            — якобы отсутствием выгод для положения кыргызских трудовых мигрантов от вступления Кыргызстана в ЕАЭС;

То есть реальные результаты сегодня позволяют достаточно убедительно (хотя и не бесспорно) опровергнуть неблагоприятные прогнозы вполне конкретной фактурой.

Динамика развития ЕАЭС постепенно, хоть и медленно, всё более четко и положительно влияет на показатели национальных экономик государств-участников Союза. На уровне «протокольных переговоров» осуществляются консультации о возможных в будущем внешнеэкономических отношениях между ЕАЭС и Китаем, Индией, Ираном, Вьетнамом и Сербией.

Однако говорить о том, что развитие ЕАЭС выходит на принципиально более высокий уровень не приходится. Так же нет и оснований надеяться на дальнейший быстрый качественный прорыв в торгово-экономических отношениях внутри Союза. Осуществленный в государствах-членах ЕАЭС переход к рыночным отношениям породил утилитарно-потребительскую мораль, высшей ценностью и критерием которой стали финансовый успех, культ вещей и потребительства. Во всех без исключения обществах государств-участников ЕАЭС укоренилась модель, ориентированная на достижение краткосрочных интересов. Жизнь «одним днем» стала нормой.

Вообще в условиях современной экономической действительности, в условиях мирового системного кризиса, вызванного, в том числе, несоответствием темпов роста мировых финансовых и реальных активов, весьма наивно говорить о морали. Тем не менее, именно отсутствие устойчивых моральных опор привело к тому, что и в России, и в государствах-партнерах по ЕАЭС социопаразитарный тип деловой активности заметно вытеснил её национально-ориентированный тип. Сама деловая активность (например, предпринимательство) трактуется как самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли. На законодательном уровне произошла подмена сущности предпринимательства, трактуя его как стяжательство, оправдывающее в практическом аспекте любые результаты и последствия, тем самым, ограничивая реализацию им своих полезных социально-экономических функций.

В этой связи неудивительно, что во всех без исключения государствах-членах ЕАЭС такие явления, как рейдерство, обман потребителей, финансовое мошенничество, денежные манипуляции через подставных лиц и подставные организации, стали популярными формами «предпринимательской» деятельности. Не стоит удивляться, что подобные методы перенесены и на межгосударственные отношения. То есть доминирующие в национальных экономиках принципы экономического дарвинизма, в рамках которых, например, факты враждебных поглощений расцениваются в качестве естественного отбора в экономической жизни, где нет места слабым участникам, перенесены и на отношения внутри Союза. Причем не совместная деятельность, направленная на общие цели, а быстрая и значительная односторонняя выгода является основным мотивационным фактором действий взаимодействующих субъектов.

При этом правомерно констатировать, что текущие достижения евразийского проекта были, в основном, осуществлены за счет российского рынка: Россия выступила спонсором этих достижений, однако они в практической плоскости не привели к интеграции стран ЕАЭС с Россией, а фактически привели к противоположному результату. В этой связи, к сожалению, экономический эффект от дальнейшего снятия барьеров не тождественен повышению уровня реальной интеграции. 

Стало очевидным, что дальнейшие уступки со стороны России в интересах государств-партнеров по факту не имеют смысла, так как дальнейшее снятие барьеров и ограничений лишь создает для их элит снижение социально-экономической напряженности в своих странах (Армении, Беларуси, Казахстане и Кыргызстане). После чего, они, не утруждая себя необходимостью хотя бы поставить в известность российскую сторону, начинают «предлагать себя» за периметром ЕАЭС. Сложившаяся практика длится не первый год, и её результаты вряд ли могут восприниматься «с пониманием».

Что бы ни говорили сторонники или противники евразийской интеграции на постсоветстском пространстве в её нынешнем состоянии,  правомерно констатировать, что во многом текущие достижения ЕАЭС реализованы снятием со стороны России барьеров на путях торговли и перемещения рабочей силы. Благодаря этому страны-члены ЕАЭС по крайней мере временно снизили давление социально-экономических проблем у себя дома. Будь-то сбыт неконкурентоспособных на международных рынках товаров или «экспорт» трудовых ресурсов, избыток которых внутри национальных границ вряд ли способствовал бы дальнейшей пролонгации существующих режимов. 

Если отбросить «ненужные споры» о пользе дешёвой рабочей силы для российской экономики или армянской, беларуской, казахстанской и кыргызской продукции для российского потребителя, то первый из многих вопросов: «Соответствуют ли экономические показатели партнеров России по ЕАЭС, достигнутые во многом за счёт её спонсорства, результатам „интеграции“, и в чём они?»

Кыргызстан. Членство Кыргызстана (недавно пережившего первую в своей истории после обретения независимости в 1991 году мирную смену власти) в ЕАЭС позволяет сохранять в стране, пусть хоть шаткую, но социально-экономическую стабильность. Вопреки «страхам» сегодня благодаря членству в ЕАЭС сегодня получает заимствования от государств ЕАЭС, которые принципиально отличаются от условий кредитов, предоставляемых Китаем, МВФ и иными зарубежными партнерами. Фактически  это гранты для адаптации экономики к условиям жизнедеятельности в ЕАЭС. Как распорядятся власти  предоставляемыми грантами —  начнут ли через кредиты местному бизнесу финансировать индустриализацию экономики или же рассуют по карманам — зависит исключительно от  властей.

Лишь по официальным данным в Казахстане находится не менее 125 тысяч трудовых мигрантов из Кыргызстана, в России — не менее 750 тысяч.  Их пребывание и условия работы, что бы и кто бы ни говорил, значительно улучшились после вхождения Кыргызской республики в ЕАЭС. В 2017 году кыргызские трудовые мигранты перевели на родину только через официальные банковские транзакции около 2,5 млрд долларов, что равняется примерно 35% от ВВП Кыргызстана. Сколько переведено в обход официальных каналов, никто не считал.

Правомерно констатировать также, что именно благодаря членству Кыргызстана в ЕАЭС в его сельскохозяйственном производстве начались кардинальные изменения — создание агрохолдингов, способных экспортировать на внешние рынки овощную, мясную и молочную продукции.  Естественно, что процесс, как и везде, идёт болезненно и со своими национальными нюансами за счет объединения мелкотоварных и технически слабооснащенных фермерских хозяйств. Был ли шанс у них выжить, будучи ориентированными исключительно на внутренний рынок? Наверное, был, но далеко не у всех. Как далеко не у всех есть шанс «вписаться в новые условия». Тем не менее, процесс идёт.

Получаемая КР доля в 1,9% от общего объема таможенных платежей ЕАЭС в реальном денежном выражении оказалась выше, чем он получал от собственной внешнеэкономической деятельности.

Подобные факты, опровергающие былые «страхи» от членства КР в ЕАЭС, можно продолжить.

Казахстан. Президент Казахстана официально считается основоположником идеи евразийской интеграции на постсоветском пространстве. Несмотря на то, что Россия является фактическим ее спонсором,  «локомотивность» РФ в ЕАЭС со стороны российских властей не выпячивается. Таким образом, Казахстан (впрочем, как и Беларусь, и Армения) получил политическую и экономическую поддержку России в рамках евразийского проекта.

При этом Казахстан, называясь главным «стратегическим партнером» РФ, продолжает самостоятельно, на двусторонней основе, пытаться наладить тесное сотрудничество с США, ЕС и Китаем.

В этом плане показательно, что содержание обновленного Соглашения о стратегическом партнёрстве Казахстана и Европейского Союза не только идеологически противоречит духу ЕАЭС, но уже и технически препятствует целому ряду внутренних процедур в рамках функционирования Высшего совета ЕАЭС, коллегии ЕЭК и иных форматов. В итоге реальные действия Астаны направлены на то, чтобы не допустить трансформацию ЕАЭС из торгово-таможенного в полноценный экономический Союз, не допустить обретения ЕЭК реального функционала в качестве наднационального регулирующего органа и саботировать идею создания к 2025 году единого финансового рынка ЕАЭС.

Состояние ЕАЭС в качестве торгово-таможенного союза, политически обеспечивающего безопасность казахстанской правящей элиты и при этом позволяющего проводить политику углубления торгово-экономических и политических связей с КНР, ЕС и США, вполне устраивает Астану.

14 апреля Казахстан не поддержал проект резолюции России с требованием осудить и прекратить агрессию в отношении Сирии и воздержался при голосовании в Совете Безопасности ООН. Справедливости ради, необходимо сказать, что текст резолюции не был тщательно проработан и больше походил на пропагандистскую листовку, и перед тем как подписываться под ней, стоило действительно подумать.  Однако важно иное: казахстанская сторона на этом фоне попыталась предложить себя, не больше, не меньше, в качестве политического медиатора урегулирования сирийского кризиса. По всей видимости перепутав никем не оспариваемые гостеприимство  с реальным влиянием на противоборствующие группировки в Сирии.

19 апреля Сенат (верхняя палата парламента) Казахстана ратифицировал протокол, который позволяет использовать порты Курык и Актау на Каспийском море для переброски американских военных грузов в Афганистан. Тема не новая, её история официально длится с 2010 года (даже намного раньше, и начало истории никак не было связано с Афганистаном, а в большей степени с подготовкой первого визита Нурсултана Назарбаева в Вашингтон) и в принципе прозрачна. Однако с учетом выхода США из соглашения по ядерной программе Ирана приобретает иной геополитический привкус.

Понятно, что современные технологии позволяют отслеживать содержание грузов, перемещаемых по Каспию, однако также очевидно, что расширение американского военного присутствия на обоих берегах Совместного моря-озера в текущей ситуации некоторым из государств-соседей Казахстана, также являющихся его стратегическими партнерами, однозначно не нужно.

Впрочем, к подобному гостеприимству основоположника евразийской интеграции не привыкать, что в момент транзита власти  и в период с трудом сохраняемой внутриполитической стабильности  развязывает руки государствам-партнерам Астаны.  Хлеб и соль — безусловно, хорошо, но как бы «радушное гостеприимство» не привело к появлению на карте Центральной Азии «новой Сирии» — очередной арены столкновения  игроков, которые игнорируют, что кто-то на этой арене ещё живёт.

Армения. Взаимоотношения Армении с ЕС, основа которых недавно обновлена парафированным соглашением, намного глубже и более конкретизированы, чем взаимная любовь Казахстана с Европой. Правда, их развитие сдерживается скромностью масштаба армянской экономики. ЕС это не смущает, так как не армянская и казахстанская экономики являются предметом данных соглашений.  Несмотря на определенную разность в текстах обоих соглашений, в их реальном «безобидном» (так звучит на официальном уровне) для ЕАЭС содержании Казахстан и Армению объединяет геополитическая значимость их географических координат.

При этом коридор для маневров Армении ещё уже, чем у Казахстана. Хотя заключение Арменией столь идеологически вредного для ЕАЭС соглашения с ЕС на фоне напряженных отношений между Россией и Евросоюзом говорит само за себя — как такого необходимого детального обсуждения содержания данного соглашения с партнерами в ЕАЭС фактически не было.

Недавно разрешившийся внутриполитический кризис в Армении ставит в сложное положение нового премьер-министра: в короткое время ему предстоит из модератора протестных акций переформатироваться в управленца непростым государством. Одно дело — быть лидером уличной политики, совсем другое — принимать решения, сидя в кресле главы государства.

Не только персоналии, но и более серьёзные внешние проекты (например, запрещенное в России Исламское Движение Талибов Афганистана (ИДТА)) себя скомпрометировали отсутствием навыков управления государством, после чего, фактически утратили шанс на «ребрендинг».

Беларусь. Эта страна требует отдельного рассмотрения, потому что является ещё и членом «Союзного государства». Лукашенко пишет свою версию соглашения с Евросоюзом, параллельно с переменным успехом пытаясь впихивать «белорусские» креветки на российский рынок. Этим Беларусь ничем не отличается от остальных «партнеров» по ЕАЭС — благодаря открытию российского рынка труда и торговли, частично решила социально-экономические проблемы у себя дома и продолжает пытаться продать себя «дорого», хотя бы немного дороже, чем Украина.

Таким образом, «партнерство» в ЕАЭС  в том виде, в каком оно на данный момент существует, фактически присоединило Армению, Беларусь и Казахстан к  компании, где уже находятся Грузия, Молдова и Украина. Членство в ЕАЭС обезопасило за счет России элиты государств-партнеров от социально-экономических и политических потрясений, при этом развязав им руки в их политике по укреплению торгово-экономических и политических связей с США, со странами ЕС и КНР.

Дальнейшее снятие барьеров никак не связано с реальной интеграцией, которой на самом деле не произошло. По всей видимости, она начнется лишь тогда, когда отказ от интеграции будет равносилен потере доступа на российский рынок.

ОТ РЕДАКЦИИ: в статье изложена точка зрения российского политолога.

 

1 комментариев

  1. Андрей

    Узбекистанские власти перед поездкой Мирзиёева в Америку предприняли ряд действий, которые многие расценили как попытку создать благоприятный фон для приближающихся переговоров: на свободу был отпущен правозащитник Фахриддин Тиллаев, три года находившийся в заключении; в Ташкенте суд освободил из-под стражи журналиста Бобомурода Абдуллаева и оправдал трех других человек, проходящих по его делу; первое американское СМИ - «Голос Америки» - получило официальную аккредитацию в Узбекистане. Таким образом администрация узбекского президента постаралась снять будущие вопросы по поводу прав человека и свободы слова в стране, сместив фокус переговоров в экономическую сторону. 2 минуты назад
    http://www.fergananews.com/articles/9953

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *