О процессе радикализации исламистов

Противостояние между осужденным и администрацией тюрьмы в казахстанском поселке Аршалы Акмолинской области на религиозной почве, о котором рассказал в своей публикации «Религиозный обряд в тюрьме как нарушение режима содержания” сайт американского Радио “Азаттык”, наводит на печальные размышления.

Во-первых, нарушитель режима содержания – человек с криминальным прошлым.

Процитируем материал:

«56-летний заключенный Мадан Мухлисов осуждён на 23 года тюрьмы за разбойное нападение на банковских инкассаторов в Алматы в 2001 году. С 2009 года он отбывает наказание в учреждении ЕЦ-166/5 в поселке Аршалы Акмолинской области”.

Во-вторых, Мухлисов, судя по его стойкости в религиозной практике и готовности терпеть лишения, лишь бы соблюдать религиозный канон, действительно является правоверным мусульманином.

“Мухлисову первые взыскания, за которые он понёс уголовное наказание в виде перевода на тюремные условия содержания, были за то, что он читал намаз в свободное время. В этот момент появлялся сотрудник администрации, начинал предъявлять ему какие-то требования, на которые, пока он не закончит молитву, он не может отвлекаться. Его привлекли к дисциплинарной ответственности, а потом к уголовной”.

В-третьих, осужденный отстаивает гражданские права в противостоянии с администрацией тюрьмы не только своим поведением в местах лишения свободы, но и в правовом поле.

“В своем заявлении в Аршалынский районный суд 56-летний заключенный тюрьмы ЕЦ-166/5 Мадан Мухлисов пишет, что в месяц обязательного для мусульман поста Рамадан в тюрьме ему запретили религиозную практику в ночное время.

«Для меня время прима пищи перед очередным днем оразы и утренняя молитва 02:40 – 03:40. Сотрудники администрации колонии расценивают любую активность осуждённых в камере с 22:00 („отбой“) до 06:00 („подъём“) как „нарушение режима содержания“», — пишет заключенный Мадан Мухлисов”.

“Адвокат Жангазы Кунсеркин говорит, что на заключенного Мухлисова не раз накладывались взыскания за чтение намаза, совершение религиозных обрядов, в результате чего его перевели на тюремный режим содержания. По этому поводу он обратился два года назад с жалобой в Комитет ООН по правам человека. Ответ еще не поступил”.

В-четвертых, Мухлисов получает поддержку из вне исправительного учреждения, иначе у него не было бы адвоката, способного подать жалобу в Комитет ООН по правам человека.

В-пятых, осужденный не только знает свои гражданские права, но еще и умеет и способен их отстаивать даже в неблагоприятных для себя условиях, платя за это чрезмерно высокую по общепринятым стандартам цену.

“Реализация религиозной практики — это часть моей жизни, часть моей личности, это мое конституционное право, закрепленное в „основном законе РК “ как „неотъемлемое“», — пишет заключенный Мухлисов в своем заявлении в суд”.

“Два дисциплинарных взыскания получил заключенный тюрьмы в поселке Аршалы Акмолинской области Мадан Мухлисов за отправление религиозных обрядов в ночное время. Администрация тюрьмы обвинила его в нарушении режима содержания. Cам заключенный уверен, что нарушены его конституционные права”.

Анализируя статью, можно сделать следующие, весьма печальные для Акорды выводы:

1. В казахстанских местах лишения свободы идет процесс перековки попавших туда людей в стойких исламистов, которые знают свои гражданские права и способны их отстаивать, в том числе в правовом поле, несмотря на то, что это резко ухудшает условия отбытия ими наказаний.

2. Государственные структуры, включая КУИС и само МВД РК, а также спецслужбы, не способны противопоставить этому процессу исламизации ничего, кроме административного насилия и правового принуждения, которые при всей своей относительной эффективности оказываются бесполезными, когда сталкиваюся с человеческой стойкостью (принципиальностью), в данном случае сформированными на религиозной почве.

3. Поведение стойких исламистов в местах лишения свободы неизбежно делает их лидерами среди отбывающих наказание людей, что не только объединяет вокруг них заключенных, но и способствует как минимум их исламизации, а как максимум  переходу на радикальные позиции в исламе.

В казахстанской прессе уже отмечалось, что исламизации радикального толка в местах лишения свободы стали подвергаться не только осужденные, но и те, кто их охраняет, то есть сотрудники КУИС МВД РК. Процитируем публикацию с сайта Zakon.kz:

“Именно в местах лишения свободы сосредотачиваются лица, осужденные за религиозный экстремизм и терроризм и есть определенное влияние на осужденных в тюрьмах из вне. Места лишения свободы являются благоприятной вербовочной средой для приверженцев насильственного экстремизма, в связи с чем работникам исправительных учреждений и органов уголовно-исполнительной системы необходимо обладать достаточными профессиональными знаниями и умениями работы в данной сфере деятельности, считает региональный директор Представительства Международной тюремной реформы в Центральной Азии Азамат Шамбилов.

– Проблема настолько велика, что подвергает в опасность самих сотрудников правоохранительных органов, и тем более сотрудников пенитенциарных учреждений, – говорит он. – Уже есть факты вербовки сотрудников различных учреждений и ведомств самыми талантливыми вербовщиками радикальных групп”.

По словам Азамата Шамбилова: “Сегодня в стране насчитывается более 400 осужденных за экстремизм и терроризм, в 2015 году этот показатель был больше на 30%, тогда в учреждениях уголовно-исполнительной системы содержалось 600 осужденных и следственно-арестованных, непосредственно причастных к религиозному экстремизму”.

При этом большинство осужденных за религиозный экстремизм – казахи. Снова процитируем директора Представительства Международной тюремной реформы в Центральной Азии: “По национальным признакам 344 – казахи, 14 – русские, 6 – чеченцы, 8 – узбеки, 7 – уйгуры и 23 – других национальностей. Среди них есть и женщины – 11 человек”. Причем среди осужденных много лиц с высшим образованием – 81 человек.

Все это означает, что политизация радикальных исламистов и параллельно их самоорганизация в Казахстане неизбежны, более того, это вопрос ближайщего будущего. Ведь от отстаивания своего гражданского права на исправление религиозных обрядов в местах лишения свободы до отстаивания своего гражданского видения на политическое устройство республики всего один шаг.

И этот шаг точно будет сделан. Другое дело, что Акорда постарается его предотвратить стандартными для себя силовыми методами. Но репрессии, с помощью которых власти одержали “пиррову победу” в противостоянии с гражданским обществом и демократической оппозицией, вряд ли им помогут. Хотя бы потому, что число искренних исламистов в стране уже намного превышает количество носителей демократических взглядов.

Плюс именно в исламе, как правило, ищут утешения те казахстанцы, которые   чувствуют себя сегодня обделенными, социально и материально ущемленными. Духовное же управление мусульман Казахстана с его де-факто бюрократическим аппаратом вряд ли будет способно помочь Акорде. Просто в силу человеческого фактора.

Процитируем материал с сайта “Матрица” на тему недостойного поведения одного из имамов: “Тем не менее, только 15% из всех 3611 имамов Казахстана имеют высшее образование, 22% среднее, а 63% закончили краткосрочные курсы”. И зададимся вопросом: способны ли они выстоять в идеологическом противостоянии с радикальными исламистами, прошедшими места лишения свободы и выстоявшими в противостоянии с силовиками? Очевидно, что нет.

Поэтому остается только разводить руками, когда министр по делам религий и гражданского общества РК Нурлан Ермекбаев отчитывается об успехах государства в деле перевоспитания радикальных исламистов. По   словам последнего, в этом году ведомству удалось добиться перехода в традиционное русло религии порядка 300 человек радикалов. При этом осталось за кадром, сколько человек примкнуло к тем, кого перевоспитать не удалось.

фото с сайта haqqin.az

0 комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *