Равнение на будущее

Мы продолжаем серию публикаций о состоянии дел в казахстанской системе образования. Сегодня речь пойдет о том, что можно и нужно изменить в этой системе, чтобы, как сказал нам президент  Almaty Management University Асылбек Кожахметов, казахстанские вузы и их выпускники могли шагать в ногу со временем.

Когда мы начинали публиковать материалы о системе образования Казахстана, мы так пояснили читателям нашу задумку: считаем, что от наличия в стране эффективной системы образования зависит, где она окажется в век четвертой промышленной революции – в числе развитых стран или на обочине прогресса. К сожалению, во многих странах постсоветского пространства в этой сфере есть серьезные проблемы. И Казахстан – не исключение.

Например, среднее образование, по словам нашего спикера Асылбека Кожахметова, все еще работает по советской модели, которая с каждым годом теряет свою эффективность – об этом читайте в первой части его интервью). В высшем образовании дела обстоят не лучше – об этом во второй части интервью с Асылбеком Кожахметовым, президентом Almaty Management University.

Сегодня мы предлагаем читателям заключительную часть этого большого интервью.

Как вузам идти в ногу со временем 

– Асылбек Базарбаевич, есть ли в Казахстане разрыв между образовательной системой и реальной жизнью? Если да, то в чем он проявляется и как его можно преодолеть?

– Разрыв есть и серьезный, что связано с тем, как выстроена система образования в Казахстане. У вузов нет достаточной автономии, содержание программы обучения по разным специальностям определяется министерством, о чем мы с вами уже говорили. В чем тут минус? Образовательные госстандарты устанавливает министерство образования, но пока их утвердят и внедрят, пройдёт лет пять. Это большой период времени, за который многое может измениться в окружающей действительности, в том числе и потребности экономики в кадрах. То есть жизнь изменилась, а стандарты, которые были актуальны пять лет назад, только приняли. Их пытаются обновить, но это тоже очень медленный процесс.

– Как можно исправить ситуацию?

– Например, в Казахстане есть Национальная палата предпринимателей (НПП). Если бы она твердо сказала, что берет содержание образования в наших вузах под своё крыло, потому что у предпринимательства свои стандарты, да, они производственные, но ближе к жизни… в общем, НПП может сыграть активную роль.

– Но только в отношении предпринимательских вузов?

– Нет, любых. НПП же за всю экономику отвечает.

– Но гуманитарные вузы не входят же в орбиту НПП?

– Здесь вы правы. В Казахстане говорят о том, что экономику перестраивают – то есть любая деятельность должна иметь экономический смысл, но здесь мы как раз натыкаемся на содержание нашего образования, потому что высшее образование по идее должно состоять из двух частей: образованности как таковой и профессионального обучения (высшего).

В Казахстане, к сожалению, в связи с тем, что выпускникам необходимо найти работу после вуза, акцент сделан на профессиональном обучении, а  в итоге мы не пришли к части, приближенной к бизнесу, и ушли от той, что связана с развитием личности.

Эту проблему надо решать совместно. Каждый вуз должен выполнять свою миссию. Необходимо думать не только о том, как студент трудоустроится, но и о том, как он будет жить дальше –   будет ли и через 5, и через 10 лет встроен в современный мир, и если не опережать его, то хотя бы идти  в ногу.

– А можно, допустим, сделать тогда какие-то очень общие названия специальностей? Вот в вашем вузе сколько специальностей даётся?

– У нас тринадцать.

– Можно из тринадцати сделать пять. Назвать их, например, экономист, предприниматель…

– Вы сейчас говорите о том же самом паллиативе, который предлагает министерство. Они в реестре определили специальность «менеджмент», внутри которой предлагают нам вертеться: хотите «управление знаниями» – делайте. Я возражаю: «Но я должен дать объявление, что мы набираем на специальность «управление знаниям», а не на «менеджмент», в рамках которого будет спрятано «управление знаниями». Или специальность Big Data. А я сейчас должен, получается, подвести ее под специальность «информационные технологии» или «информационные системы».

– Вы хотите сделать специальности привлекательными не только для рынка, но и для студентов?

– Конечно.

– Понятно. Они любят красивые слова.

– Они любят точные слова. Выбирая вуз, они должны понимать, что им предлагают. А мы связаны реестром специальностей.

– А как на Западе решается эта проблема?

– Вузы на Западе не получают от государства лицензию на специальность и нет реестра. Есть лицензия у вуза, который сам решает, какие специальности ему открыть. Содержание предмета тоже самостоятельно обеспечивают. Сделали хорошо – придут студенты, плохо – никого не будет. То есть эту проблему решает автономия и ответственность вуза.

В Казахстане, как я думаю, НПП и бизнес должны быть в этом вопросе нашими союзниками. Пока они просто требуют, чтобы мы выпускали определенных специалистов. А если нужно идти в министерство образования, чтобы отстоять необходимость новой специальности, то нужной поддержки от них нет. Мы не являемся партнерами в этой области. Хотя если это проблема университета, то это проблема и бизнеса. И в то же время государства, потому что они (бизнес и университет) не могут договориться.

Чиновники больше думают о том, как бороться с плохими вузами, а не как поощрять хорошие. Хорошие же должны детализировать нормативные вещи, которые направлены против плохих, выполнять.

Учиться, учиться и еще раз учиться

– Нужно ли добавить к средней технической и высшей школе сеть центров повышения квалификации и переподготовки и насколько это возможно в нынешних условиях?

– Если речь о центрах повышения квалификации, то чем больше, тем лучше. Их должно быть много.

Дело в том, что такие центры строятся под нужды бизнеса, и они могут менять программу каждый месяц. Они автономны и свободны, потому что повышение квалификации не лицензируется.

При этом никто не говорит, что по этой причине курсы повышения квалификации стали хуже. Но им не хватает кое-чего. Допустим, во Франции есть понятие «налог на ученичество». Это означает, что каждое предприятие, условно, 5% от заработной платы должно потратить на переподготовку своих кадров. Если оно не тратит их по назначению, то эти деньги изымаются. Мотивация простая – если все равно отберут, то лучше потратить. Как? Создают эти центры и постоянно заботятся о переподготовке и повышении квалификации персонала. От этого выигрывают все: кадры, руководство, государство.

– В Казахстане нет аналога налогу на ученичество?

– У нас есть налог в 1%, который платят только недропользователи, точнее, они должны 1% потратить на подготовку кадров. Но мы не видели отчетов,  как и на что они потратили эти деньги – они не являются публичными. Мы не знаем, созданы ли правила. Например, предприятие направляет группу 25 или 50 человек за рубеж. Они там якобы учатся. Это такой… образовательный туризм, но  будет засчитываться в тот самый 1%.

– Даже если один начальник съездит…

– Да. Поэтому необходимы прозрачность, правила игры, контроль. И мне кажется, пора ввести налог на ученичество не только для недропользователей, но и для больших и средних предприятий.

– Поддерживаете ли вы отношения с потенциальными работодателями ваших будущих выпускников? И можно ли целиком перейти на подготовку специалистов по заказу бизнеса или это будет неправильно?

– Первое: у нас есть консультативные советы при каждом факультете, которые состоят из бизнесменов, руководителей предприятий, где уже работают наши выпускники. Мы с ними советуемся о программах образования. Второе: мы стараемся к ним отправлять на практику наших студентов. И третье: мы приглашаем их в члены государственных экзаменационных комиссий.

То есть сотрудничество есть. Конечно, мы хотели бы большего. Например, по закону студент должен пройти трехмесячную практику на предприятии. Мы же решили, что наши студенты будут два раза проходить такую практику, однако столкнулись с проблемой – их некуда отправлять. Это большая головная боль, но мы ставим себе такие сложные задачи, потому что это правильный путь – готовить выпускника, который завтра, сразу после окончания вуза, будет востребован.

Я уже говорил, что заказы нужны. Сколько нужно стране госслужащих, учителей, врачей, посчитать можно. Крупные предприятия могут сказать и о своих потребностях в кадрах, потому как имеют стратегию развития. Военным тоже несложно подсчитать свои потребности. Что трудно поддается прогнозу, так это малый и средний бизнес. Но тут можно надеяться на профессионализм профильных вузов, которые должны ориентироваться, куда бизнес развернется завтра, и кто ему понадобится.

Конечно, я за то, чтобы предприятия пришли к нам и сказали: «Мы вам заказываем столько-то студентов, мы заплатим за их обучение, и они будут у нас потом работать». Это счастье. Но нет таких предприятий, точнее, их невероятно мало. А такую практику было бы хорошо распространить, поддерживая, например, налоговыми льготами. Это, на первый взгляд, невыгодно государству – можно сегодня потерять часть доходов бюджета, но с точки зрения долгосрочного эффекта, занятности – очень даже выгодно. Однако в погоне за днем сегодняшним мы не успеваем выстраивать долгосрочную стратегию.

– Есть ли у вас статистика, сколько выпускников вашего вуза и высшей школы в целом находят работу в первый год после выпуска?  И сколько продолжают работать по специальности?

– У нас есть статистика первого года – порядка 85% и более. Но надо понимать, где остальные 15%.

– И где они?

– Они продолжают обучение в магистратуре, идут в армию, рожают детей. То есть не могут 100% выпускников быть трудоустроены. А 85% это очень высокий показатель.

Сколько продолжают работать по специальности – вопрос неправильный. После бакалавриата специальность трудно «поймать», то есть, непросто устроиться по ней работать и не потому, что плохой вуз или студент, а потому, что всё очень быстро меняется. А вот после магистратуры вопрос о работе по специальности более законный. Потому что если студент, проучившись четыре года на бакалавриате, решил пойти в магистратуру, то значит он определился со своей более узкой специализацией.

Бакалавриат дает специальность широкого профиля, а магистратура – более узкую. Поэтому был бы уместен вопрос о том, сколько выпускников магистратуры работают по специальности. Но у нас такой статистики нет. И, знаете, почему? У нас, к сожалению, мало учатся в магистратуре.

– Именно в вашем вузе или вообще?

– Вообще в Казахстане.

– А у вас сколько процентов выпускников бакалавриата в магистратуру поступают?

– В год человек 250, а вообще 700 – некоторые не из нашего вуза.

– Это очень много. Разве не максимум 20% должно идти учиться дальше?

– Я за то, чтобы в магистратуру шло больше. В таких вузах, как МIT (Массачусетский технологический институт), Гарвард, магистрантов больше, чем студентов на бакалавриате.

– Студенты в другом месте, более скромном, получили базовое образование, а потом идут доучиваться в самые-самые?

– Мы должны себе такие цели ставить. Казахстанским Гарвардом нам быть никто не запретил.

– На Западе считается, что человек может менять профессию много раз в жизни, что главное – не диплом, а умения и навыки. Насколько это верно для Казахстана?

– Вполне верно, просто потому, что этим рулит рыночная экономика, в условиях которой все быстро меняется, бизнес меняется. Например, когда открывается новое инновационное предприятие, то предприниматели, как правило, сталкиваются с тем, что специалистов именно под нужды этого предприятия пока еще нет в Казахстане, поэтому приходят на работу люди, которые обучались, скажем так, смежным профессиям. Приходят люди креативные, открытые, мобильные, готовые переучиваться, получить второе высшее образование.

Кстати, в Казахстане в области бакалавриата можно получить второе высшее образование. И это хорошо. Если выпускник, поработав немного после завершения бакалавриата, осознал, что полученная специальность – не его, он может получить второе высшее образование. Или пригласили уже состоявшегося специалиста на другую интересную работу, оценив его деловые качества, однако специальность не соответствует – у него всегда есть возможность ее получить в течение двух лет.

– Сейчас многие работодатели требуют очень широкий спектр знаний и навыков от работника, чтобы не нанимать нескольких. Один человек должен делать всё.

– Да, это нормально. Специалист должен быть широкого профиля. И спокойно менять профессию. На самом деле сейчас 3-4 раза в жизни поменять профессию – это нормально. Не работу, а профессию. Это веление времени. И мы учебный процесс в бакалавриате уже перестроили под нужды времени.

Мы хотим, чтобы сильные математика, языки и предпринимательское мышление были на любой специальности. Еще у нас есть специальный предмет service learning – служение обществу. В его рамках студенты проходят практику как волонтёры, по завершению которой получают зачёт или незачёт. Для чего? А чтобы развивать в них не только мозги, но и сердце, эмоциональный интеллект.

Вообще, мы полагаем, что кроме ментального интеллекта должны быть также развиты эмоциональный и духовный. То есть мы перестроили обучение на эти типы интеллекта, а не только на ментальный, который обычно приобретается при изучении профессии. Тогда человек и к жизни более приспособлен, и ответственности у него больше за свою жизнь. И на предприятии этот человек нужен. Он не ждёт команды «от сих до сих», а говорит: «Поставьте задачу, а как её исполнить, я сам решу». Микроконтроля не требуется. Мы такого рода учебную программу даем, такого рода студентов воспитываем. Насколько получается или нет – судить рынку.

Заглянем в будущее

– А есть ли у вас понимание того, в каком направлении будет развиваться страна и ее экономика, чтобы вы могли своевременно менять имеющиеся программы обучения и запускать новые?

– Когда появляются такие программы, как «Казахстан-2030, 2050», то даются стратегические ориентиры, что для вузов хорошо. Насколько эти программы будут выполнены – другой вопрос, нам важно, что появляется какой-то тренд.

Или объявлена программа индустриально-инновационного развития – тоже хорошо. Наш университет ориентирован на инновационную экономику. Мы убеждены, что с каждым годом потребности в инновационных знаниях будут возрастать, пусть и не такими быстрыми темпами, как хотелось бы. И мы работаем на подготовку такого рода специалистов. Сейчас мы готовим программу для подготовки инновационных менеджеров для Казахстана.

Нам никто ее не поручал, не давал госзаказ, но в свое время и на MBA (магистратура бизнес-администрирования – авт.) никто не делал госзаказ. Мы были новаторами в этой области – MBA на русском языке. И сейчас у нас по ней учатся 500-600 человек – это 50% рынка Казахстана.

Для организации учебного процесса по инновационному менеджменту мы поехали в Южную Корею – в лучший университет в Азии, а лучший университет в Америке по инновациям – MIT – будет оказывать нам поддержку. По предпринимательству и инновациям один из сильнейших в мире – Бабсон колледж, с ними уже заключили соглашение о партнерстве. Они создают сеть по всему миру, и их база в Казахстане и в СНГ  – это мы.

Другое новое направление, по которому мы готовим студентов, – управление знаниями. Мы выиграли грант МОН по системам управления знаниями в новой экономике XXI века. Мы три года делаем этот проект и параллельно создаем такую систему в нашем университете.

Основной багаж, особенно в университетах, это знания. Но эти знания теряются и с одной кафедры не переходят на другую, потому что у нас колодезный принцип устройства экономики вообще и университетов в частности. Нужно создавать специальные горизонтальные системы управления знаниями, которые передают наверх информацию о том, что делается на кафедрах. И каждый может зайти в систему и запросить, например, а какие у нас связи с Бабсоном? И узнать, кто ездил туда в прошлом году, кто – в этом, кто к нам приедет и какое соглашение заключили… и т.д.

Или: что у нас есть по теме инновационный менеджмент? И вам отвечают: по этой теме магистрант защищал диссертацию, докторант защищал диссертацию, написано десять статей, опубликованных там-то, были отчеты по командировкам – такие-то. Если нет такой системы, то вы не знаете, как поднять эту информацию. Гугл не расскажет, куда ездили сотрудники нашего вуза. Эта информация должна быть выложена во внутренний интерфейс университета, и таким образом создана база знаний.

– Это как бы библиотека нового типа?

– С одной стороны, да. А с другой – нет. Библиотека содержит только явную информацию, а система управления знаниями ориентирована на удержание и неявных знаний. Неявные знания – это идеи, которые в голове у каждого сотрудника, которые появляются в результате его деятельности в университете. Он съездил в командировку, приехал – отвечает на вопросы: какие новые идеи у вас появились после поездки? какие спикеры были интересными и почему? какие новые идеи прозвучали там? Он же глазами университета смотрит на эти идеи, выбирает не вообще все, а те, которые могут быть адекватны для нас. Все это должно быть изложено в отчете по командировке. Это уже неявные знания, которые мы вытаскиваем из головы человека, но они распространяются среди всех 400 сотрудников университета. И не надо всем ездить на конференцию, если один съездил.

– В чем задача тех, кто управляет этими знаниями?

– Задача в том, чтобы каждый день система обновлялась. И она должна быть во всех университетах Казахстана. А потом можно будет разные университеты соединить.  Этот день недалеко, я уверен.

Представьте себе, к этой системе управления знаниями мы допускаем представителя предприятия – нашего стратегического партнера. Он видит – у нас все есть. И наша ценность для этих предприятий повысится. Мы для них будем уже не черной дырой, мы станем прозрачными.

В западных университетах уже создана такая система. Мы такое направление развиваем и в нашем университете.

– Подведем итоги. Почему ваши студенты будут востребованы?

– Мы развиваем в своих студентах предпринимательское мышление, креативность, эмоциональный интеллект, делаем упор в обучении на математику и языки, у них много практики. У нас есть такие предметы, как «философия бизнеса», «критическое мышление», «дизайн мышления», «дизайн жизни», в рамках которого, кстати, мы будем развивать вкус и учить одеваться. Мы создаем предметы, помогающие выпускнику быстрее адаптироваться к взрослой жизни, и это дает нам надежду на то, что они будут востребованы.

– Спасибо за интервью и успехов в Вашем нелегком деле.

Читайте первые две части интервью: Ездить на «Мерседесе» по цене «Запорожца» не получитсяО качестве вузов и их роли в рыночной экономике.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

  1. Teacher

    Очень актуально и профессионально. Спасибо kz.expert за профессионализм и новаторский подход. С наступающим Новым годом!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.