Ездить на «Мерседесе» по цене «Запорожца» не получится

Опубликованное недавно на kz.expert  интервью с бывшим министром образования Грузии Дмитрием Шашкиным (см. Дмитрий Шашкин: «Нельзя прекращать крутить педали») о том, как проходила реформа в грузинских школах, вызвало массу читательских откликов и вопросов. В частности о ситуации  в сфере образования в Казахстане.

 В цивилизованном мире давно не осталось людей, которые бы полагали образование чем-то неважным или ненужным. Невозможно представить себе жизнь в эпоху четвертой промышленной революции без знаний. И, конечно, от наличия в стране эффективной системы образования зависит ее будущее –  окажется ли она в век киберфизических систем  в числе развитых стран или останется на обочине прогресса. Поэтому мы запускаем цикл публикаций о существующей системе образования Казахстана с целью понять, как изменить в ней ситуацию к лучшему.

Сегодня наш собеседник — Асылбек Кожахметов, президент Almaty Management University (бывшая Международная академия бизнеса).

– Асылбек Базарбаевич, давайте начнем с общей оценки   системы образования в Казахстане. Что есть в ней хорошего, а что вызывает тревогу?

– Хорошо, что вообще есть система образования. И если сравнивать, например, с госслужбой, мне кажется, она выстроена лучше. Первое время мы обращались на Запад, в Европу, сравнивали свою с их системами и чувствовали себя ущербно. Постепенно изучили американскую, европейскую и азиатскую системы и выяснили, что есть много стран, в которых положение еще хуже. Мы в среднем находимся на 50-70-х местах.

Если обратиться к среднему образованию, то по грамотности населения (умение читать, писать, считать – ред.) мы на одном из самых высоких мест в мире. Но это  завоевание Советского Союза, которое у нас худо-бедно  удерживается.

Если говорить о высшем образовании, то здесь ситуация, конечно, похуже. Это связано с тем, что у нас нет выстроенной идеологии образования. Есть разные государственные программы, но они так быстро меняются, что не возникает целостной концепции. А когда нет проложенного тракта,  идти приходится по извилистой дороге. И это плохо.

Думаю, что проблем было бы меньше, если бы в Казахстане была транспарентная, общепринятая, общепризнанная система принятия решений через общественную поддержку. У нас и на министерском уровне нет влияния, кроме парламента и вышестоящего правительства, а уж с влиянием общественности на конкретный вуз или школу ситуация еще хуже. Общественность на самом деле переживает за своих детей и в меру своего образования и опыта готова поддержать (систему), если бы людям объясняли: у нас сейчас такая-то задача, нам нужна от вас такая-то поддержка. Тогда, даже не соглашаясь, они могли бы помогать. Но когда им говорят: от вас ничего не надо, мы сами все знаем, а потом первые же шаги показывают обратное, то начинается бурление – выступления общественности, нагнетание и спекуляции.

– Давайте назовем конкретно, что Вы считаете положительным с сложившейся системе?

– Есть удачные программы типа «Болашак», которые как-то компенсируют недостатки системы образования. Подобных программ много в разных странах мира, но это не снижает их полезности и необходимости. При этом понятно, что сами болашаковцы не так идеальны, не так эффективны, как нам хотелось бы, но тем не менее…

Еще из хорошего — ЕНТ. Да, активно критикуемая система, но в условиях существования мощной коррупции, особенно при переходе к независимости, когда поступление в вуз, с одной стороны, было очень престижным, с другой — полезным, поскольку было много грантов и снимался вопрос с армией, ЕНТ обрезало коррупцию. Какие-то частные случаи остались, о чем кричат в газетах, но было ведь в тысячу раз хуже. Поэтому, думаю, что коррупционную составляющую поступления в вуз с помощью ЕНТ мы точно уменьшили.

– Но можно ли верить результатам ЕНТ?

– ЕНТ можно верить, но правы те, кто говорит, что тестирование не оценивает креативности, глубины знаний. Причем оно и не призвано это оценивать. ЕНТ — это индикатор дисциплинированности и работоспособности выпускника, оно выявляет минимальный уровень, позволяющий студенту неплохо учиться в университете. Свою задачу ЕНТ выполняет.

– Среднее образование в Казахстане в основном государственное и бесплатное, число же частных школ слишком мало, чтобы принимать их во внимание. Это плохо или хорошо?

– Мне кажется, у нас хорошее соотношение частного и государственного в высшем образовании, а в среднем частных средних школ недостаточно.

Частная школа — это всегда поиск нового. Потому что как только кто-то задумывает открыть частную школу, то сразу возникнет вопрос: а чем эта школа будет отличаться от государственной? Иначе не придут в нее. Частная школа – это и восполнение недостатков существующей системы. И таких школ может и должно быть больше. Одна треть или одна четверть детей должна учиться в частных школах.

На Западе в государственных школах учатся в основном малообеспеченные слои и дети в малоразвитых районах. В крупных городах и столицах количество частных школ резко увеличивается, потому что в них больше платежеспособных клиентов. Но и конкуренция увеличивается. Частные школы должны производить более эффективный, более передовой продукт. В небольших регионах и небогатых регионах стоит задача обеспечить хотя бы государственный стандарт образования, и это обычно ложится на плечи самого государства.

В Казахстане я не сталкивался с большой критикой частных школ. Их мало, конкуренция между ними невысокая. А если бы была конкуренция, то можно было надеяться на снижение цен, что хорошо для населения. Но я считаю, что у частной школы должно быть мощное финансирование, чтобы в ней работали хорошие преподаватели и программы обучения. В условиях систематического недофинансирования школ нельзя построить хорошую программу. У нас же все хотят ездить на «Мерседесах», но платить за них цену «Запорожца».

– Считаете ли Вы, что качество среднего образования в стране за последние десятилетия ухудшилось?

– Мы работаем с 1988 года, первые восемь лет как тренинговый центр для бизнесменов, а с 1996 года начали работать как вуз. В целом качество абитуриентов, конечно, меняется. Нам кажется, что оно ухудшается. Снижается общий уровень грамотности, я имею в виду грамотность, связанную с литературой, языком, с общим кругозором. Но катастрофой я бы это не назвал.

Что повышается — хотя бы у тех, кто к нам идет, так это энергетика. Студенты стараются, у них есть амбиции, идет борьба за репутацию, конкуренция нарастает. Сейчас есть интернет, много разных возможностей, и если человек инициативный, то ситуация не безнадежная.

При этом модель советского образования, которая осталась в средней школе, хотя и с каждым годом теряет свою эффективность, но еще дает образование на достаточно хорошем уровне. Поэтому в среднем образовании мы еще точку невозврата не прошли.

В высшем образовании ситуация хуже, но ее легче исправить при условии, что будет финансирование и изменится промышленность. Высшее образование ориентируется на задачи промышленности. Если эта сфера будет предъявлять четкие требования, высшее образование перестроится достаточно оперативно. Если, конечно, соответствующие действия будут со стороны Министерства образования, чтобы оно не «заковывало» вузы в специальности, которые уже не нужны, в стандарты, которые работают по советскому типу. Той экономики, на которые работали эти стандарты, больше нет, а рынок труда в Казахстане требует специальностей, которых сегодня нет в университетах.

– Почему падает уровень средней школы? Не хватает финансирования, плохие учителя или система не та?

– Качество преподавания меняется в худшую сторону. Однако есть одно «но». В сельской местности качество образования должно было радикально измениться в худшую сторону, потому что очень сильно изменилось финансирование учителей. Но, к чести педагогов надо сказать, что несмотря на то, что их материальное положение радикально изменилось в худшую сторону, качество образования изменилось не катастрофически.

Однако с каждым годом ситуация будет все хуже и хуже, потому что старшее поколение учителей уходит, а новые более прагматичные. При этом они получили образование в вузах, которое оставляет желать лучшего, и у них нет той приверженности, преданности профессии, что была в старшем поколении учителей. Молодые не будут как прежние учителя пахать с полной отдачей сил за мизерную зарплату.

– За последние десятилетия в Казахстане сократилось число русскоязычных школ и детей, обучающихся на русском языке, и, соответственно, увеличилось число казахскоязычных школ и детей, обучающихся на казахском языке. Это как-то отразилось на качестве абитуриентов?  

– Раньше выпускники казахских школ учились в среднем хуже на русском отделении, но на казахском отделении они учились нормально. Сейчас выросло количество казахскоязычного населения – раз, и абитуриентов из сел — два, потому что в сельской местности в основном казахскоязычное население.

Ухудшилось ли качество абитуриентов? Ухудшилось, потому что образование в школах в сельской местности ухудшилось. Это не связано с языком. Потому что точно так же ухудшилось качество русскоязычных абитуриентов из сельской местности. Если брать городское население, то здесь существует разделение по достатку. Если у вас семья с хорошим достатком, то дети чаще всего хорошо учатся на русском, казахском или английском языках.

Лучшие русскоязычные уезжают учиться в российские вузы. На границе с Россией, где нашим вузам трудно конкурировать с российскими, а правительство пустило все на самотек, просто катастрофа. Приезжают, например, из Томского университета и снимают сливки – переманивают лучших учеников, студентов. Томский университет — это глыба, как с ним вузу из Кокшетау, например, конкурировать? Плюс российское правительство проводит такую политику – предоставляют много грантов, стипендий, общежитий, то есть у россиян намного лучше не только само образование, но и условия учебы.

– Может быть,  правительство больше внимания уделяет образованию на госязыке?

– Пока я не вижу каких-то конкретных шагов в этом вопросе, но он требует серьезнейшего внимания. Казахскоязычным образованием надо заниматься очень серьезно. Но чтобы изменить качество образования, нужно изменить качество подготовки в педагогических вузах. В них готовят будущих учителей, но там наихудшее положение – идет отрицательная селекция: в педвузы идут те, кто не поступил в хорошие университеты.

К сожалению, сегодня в Казахстане такая картина – учитель, который десять лет назад закончил педагогический университете, преподает хуже, чем предыдущее поколение преподавателей, а тот, кто закончил вуз пять лет назад — еще хуже, чем он. То есть динамика качества преподавания в педагогических вузах нисходящая. Хотя есть попытки выправить положение – был создан центр переподготовки учителей «Орлеу», но тех, кто изначально пришел в школу с некачественной подготовкой, потом сколько не учи — толку будет мало.

– Являются ли знания и навыки, которые получают дети в средней школе, достаточными с точки зрения современных требований и выполнения задачи вхождения Казахстана в число 30 самых конкурентоспособных стран мира?

– Если говорить с точки зрения вхождения в тридцатку самых конкурентоспособных стран мира, то надо понимать, что нельзя поднять разом уровень всей системы образования. У нас слабое управленческое образование, а задача вхождения в тридцатку требует прежде всего хороших управленцев. Пока по качеству управленческого образования, согласно Глобальному индексу конкурентоспособности, мы в мире на сотом месте.

Кроме того, мы не готовим предпринимателей с предпринимательским мышлением. Есть два типа мышления, я их называю иждивенческое и предпринимательское. Иждивенческое мышление полагает, что государство должно бесплатно обучить в школе, в университете, дать стипендию, потом трудоустроить и не позволить уволить, затем дать хорошую пенсию. А люди с предпринимательским мышлением просят у государства только одного – не мешать. Они могут сами найти возможности получить образование, создать бизнес и двигаться вперед, главное – не мешать.

Но для появления таких людей в обществе должна быть принята другая идеология – они не должны бояться неуспеха, должны быть готовы рисковать. Пока, к сожалению, в Казахстане нет понимания успеха как следствия нескольких неуспехов. Считается, что человек сразу должен быть успешен, иначе он лузер. А это неправильно.

Кроме того, предпринимательское образование это креативность, это междисциплинарный подход, это умение работать в условиях неопределенности. Есть такие предметы в школе или вузе? Нет. Соответственно, в обществе преобладают иждивенческие настроения.

Есть такое хорошее английское слово agile — верткий. Так вот, вертких мы не готовим. Мы готовим «гвозди»… Помните: «Гвозди бы делать из этих людей»? А сейчас надо быть agile: зашел сюда, повернул туда, развернулся, поменял профессию, поменял предприятие — это нормально! Сейчас нет предприятий, которые будут работать через пятьдесят лет. Это не означает, что экономика рухнет, нет, она укрепится. Один тренд умирает — предприниматель переключается на другой. Если вовремя переключается, он всегда на плаву. Вовремя не переключился – с первым кризисом ушел под лед.

Предпринимательское образование должно начинаться в средней школе. В Уэльсе (Великобритания) в детском саду начинается предпринимательское образование.

– Что бы Вы рекомендовали правительству и профильному министерству изменить в системе среднего образования Казахстана и почему?

– Первое – нужно вводить в средней школе предпринимательство, экономические предметы.

Второе – необходим проектный подход. У нас каждый предмет отдельно преподается, большие проблемы с интеграцией и междисциплинарным походом. А нужно давать задания на проект, в котором ученик должен интегрировать несколько предметов. Мы учим предмет — математику, а как ее потом применять в инженерии, мы не учим. Мы не видим предметы в отношении к жизни, бизнесу. Мы считаем, что предмет — сам по себе, жизнь — сама по себе.

Третье — срочно потратить деньги на улучшение качества подготовки школьных учителей в педагогических вузах. Нужно, чтобы в них появился конкурс. Например, дать стипендию в 100 тысяч тенге в месяц. Тогда хорошие студенты, вместо того чтобы получать 20 тысяч, захотят получать 100 тысяч и пойдут в педвузы, которым нужны хорошие студенты, а не те, кто приходит туда от безысходности.

Четвертое – необходимо учителям в сельской местности увеличить зарплату и улучшить их бытовые условия. Зачем все время взывать к патриотизму людей? Поддержите финансово, и выпускники педвузов поедут в село, при этом их патриотизм будет действительно на весьма высоком уровне.

Пятое – изменение управления школой тоже очень важный вопрос. Идею попечительских советов, которые создаются сейчас при школах, нельзя превращать в кампанейщину. Роль советов попечителей надо поднимать, но для этого нужно повысить ответственность родителей. У нас родители до сих пор считают, что их дело — отдать ребенка в школу, а дальше пусть она сама решает проблемы. Но так наши дети не получат качественного образования.

Ответственность за образование детей лежит на родителях, системе образования и самом ребенке. Если родители не уделяют внимания школе, оставшиеся двое вряд ли справятся, потому что родители – ключевое звено. Отношение родителей нужно менять, чтобы они участвовали в процессе образования, интересовались результатами, дома настраивали детей на учебу.

Шестое — бездумное внедрение новых технологий. Принято считать, что, если купили компьютер в школу, то школа сразу вышла на новый технологический уровень. А умеют ли учителя пользоваться этим компьютером? Или установили в классах интерактивные доски, потратили на это бешеные деньги, но их не используют. Почему? Потому что нет задач, которые можно решать, пользуясь этой доской.

Когда чиновники министерства образования отчитывается, они говорят: мы закупили 10 тысяч компьютеров. А надо говорить: мы внедрили 10 тысяч образовательных программ нового типа на основе компьютеров. Это называется outcome learning – учение, основанное на результатах. И с ним большие проблемы в Казахстане.

Продолжение следует 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.