Евгений Жовтис: “Играют” все те же музыканты

В парламент Казахстана был недавно внесен законопроект «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РК по вопросам модернизации процессуальных основ правоохранительной деятельности». На первый взгляд, предлагаемые в нем новшества вполне прогрессивны. Однако у экспертов есть сомнения.

Но вначале коротко по сути законопроекта.

Представляя пакет законодательных нововведений, заместитель Генерального Прокурора Марат Ахметжанов отметил пять ключевых направлений: усиление уровня защиты прав человека, повышение состязательности сторон, расширение судебного контроля, упрощение процедуры расследования, а также исключение дублирования и четкое распределение полномочий между органами следствия, прокуратурой и судом.

Так, законопроектом предусматривается:

сокращение сроков задержания подозреваемых лиц с 72 часов до 48, несовершеннолетних – до 24;

передача суду всех санкций в уголовном процессе (через прокурора в суд будут идти только три санкции – взятие под стражу, домашний и экстрадиционный аресты);

– уведомление о проведении негласных действий. «Тем, кого прослушивали, за кем следили, органы расследования будут сообщать об этом, чтобы они могли подать в суд, если делалось это необоснованно. Такого права у наших граждан никогда не было. Главная цель – повышение защиты конституционных прав человека. И органы, и суды теперь будут более серьезно думать, назначать или нет негласные следственные действия», – пояснил Ахметжанов).

Предусматривается также снижение давления на бизнес. В частности, по экономическим преступлениям теперь предлагается не брать под стражу. Однако, это не коснется рейдерства, подделки денег, контрабанды, финпирамид и ОПГ. Повышается состязательность сторон. Расширяются полномочия защитников, которые через судью смогут заставлять следователей проводить нужные им осмотры, обыски, эксгумации и другие действия. Вводится новый институт – приказное производство для проступков или преступлений небольшой тяжести, при условии, что доказательств по делу достаточно, человек вину признает и согласен на штраф. Срок расследования и рассмотрения дел в рамках приказного производства будет значительно сокращен.

Прокомментировать все эти новшества мы попросили  директора Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности Евгения Жовтиса.

В Казахстане на протяжении последних 25 лет все время реформируют уголовный процесс. Власти все пытаются модернизировать и усовершенствовать систему уголовного правосудия, особенно в части процессуальных гарантий и процессуальной деятельности. Было три уголовно-процессуальных кодекса, два из которых приняли уже в независимом Казахстане, и каждый из них буквально через пару месяцев после принятия начинал распухать – в него вносились разные дополнения, изменения.

Последний уголовно-процессуальный кодекс тоже часто критиковали, как и всю систему уголовного правосудия. Критиковали сами нормы уголовно-процессуального законодательства, и институты, вовлеченные в эту систему – полицию, прокуратуру, суды и адвокатуру как часть института, который должен помогать гражданам реализовать свое право на квалифицированную юридическую помощь.

И кем только эта система не критиковалась. Например, в 2004 году в Казахстан приезжал с миссией Спецдокладчик ООН по вопросу о независимости судей и адвокатов Леандро Деспуи. По ее результатам он сделал доклад, в котором было море рекомендаций разного рода – от снижения доминирующей роли прокуратуры в уголовном процессе до создания реально независимой от исполнительной власти судебной системы и развития адвокатуры. Тогда появился наш «ответ Чемберлену» от Верховного суда Казахстана, который очень нервно отреагировал на критику Спецдокладчика. Но если и сегодня почитать его доклад, то станет очевидным, что практически большинство серьезных концептуальных и системных рекомендаций Деспуи не были приняты к имплементации Казахстаном.

Потом с рекомендациями о необходимости изменения системы уголовного правосудия и улучшении процессуальных гарантий в Казахстане дважды выступал Комитет ООН по правам человека в рамках рассмотрения докладов Казахстана о выполнении Международного пакта о гражданских и политических правах, Совет ООН по правам человека, ОБСЕ. То есть с разных сторон ставились вопросы о необходимости реформ уголовного правосудия в Казахстане.

И какие-то реформы проводились – менялся уголовно-процессуальный кодекс, открывался-закрывался Государственный следственный комитет, появился суд присяжных, который потом был сильно урезан в части дел, которые входят в его компетенцию. 

Много реформ было, но с точки зрения независимых экспертов и общественности в Казахстане продолжает существовать явное неравенство между сторонами обвинения и защиты, между государством и гражданами. А суд называют инквизиционным, потому как он играет активную роль в установлении обстоятельств по делу и, по существу, помогает стороне обвинения в устранении следственных недоработок, хотя он должен быть нейтральным и поддерживать равенство и состязательность сторон в процессе. Количество оправдательных приговоров как было в районе одного процента, так и остается. И недовольство несправедливостью уголовного правосудия в обществе продолжает неуклонно расти.

На этом фоне очередная попытка модернизировать процессуальную деятельность содержит ряд неких позитивных моментов. Прежде всего, можно сказать о снижении срока задержания без санкции суда с 72 до 48 часов. Но не по всем делам – срок 72 часа остается для особо тяжких преступлений, а также для случаев, когда нужно много времени просто на то, чтобы доставить подозреваемого в совершении преступления в суд. Но в целом  это правильное направление.

Есть другие позитивные примеры. Расширение полномочий защитников и появление возможности у защиты более эффективно собирать доказательства и другие фактические данные в поддержку своего подзащитного, используя в том числе и госинституты. Ряд следственных действий можно будет осуществлять только с санкции суда, речь идет в том числе о негласных следственных мероприятиях, связанных с прослушиванием и наружным наблюдением. Гражданину даже могут сообщить о том, что проводились такие следственные мероприятия, правда, спустя шесть месяцев, но тем не менее.

Еще в проекте изменений в законодательство о процессуальных основах правоохранительной деятельности в Казахстане появилось приказное производство по делам небольшой тяжести или по уголовным проступкам, в котором при согласии лица, призванного к ответственности, резко сокращается время проведения суда, то есть возможен судебный процесс в упрощенном режиме без необходимости что-то устанавливать. Приказным производством будет заниматься полиция.

Имеются и другие интересные моменты со ссылкой на практику разных стран – от Германии, Австрии до Великобритании, которые могли бы внушать оптимизм. Но…

Что меня настораживает и почему у меня возникают сомнения в успешности очередной модернизации уголовно-процессуальной сферы… Мы что-то реформируем с точки зрения процедур – это хорошо, но проблема несправедливости процесса – она комплексная и связана не только с тем, как и что происходит. Конечно, хорошо, когда в законе появляется ряд современных положений, позволяющих обеспечивать процессуальные права человека или его защитника в уголовном процессе. Но помимо этого проблема несправедливости носит еще и политический, и институциональный характер.

Правовая система находится под прямым и серьезным, но не прописанным в законе  политическим гнетом. Она часто действует в соответствии с установками сверху, в ней главенствуют  неправовые или околоправовые средства контроля и направления уголовного правосудия в смысле его результата. Наша правоохранительная система, и этого, думаю, никто не станет отрицать, сильно коррумпирована и персонифицирована. Поэтому человек ищет прокурора или судью, или следователя, чтобы решать свои проблемы не в рамках справедливого судебного процесса, а на персональном уровне. То есть у нас практически весь судейский, прокурорский или полицейский корпус – это люди, существующие в уже сложившейся системе координат взаимоотношений.

Поэтому, поддерживая в целом модернизационные усилия, невольно задаешься вопросами об их эффективности, потому что «играют» все те же музыканты.

Приведу еще пример. Я был одним из активных сторонников введения в Казахстане суда присяжных, его классической модели, чтобы как можно больше тяжких и особо тяжких дел рассматривались с его участием, что, как мне казалось, решало бы несколько проблем. Например, качества доказательств со стороны обвинения. Ведь одно дело, когда обвинение приводит доказательства судье, который прочитал уже материалы дела, и совсем другое дело, когда нужно доказывать вину подсудимого людям, которые ничего не знают о деле и как-то убеждать их, что тот виновен. Это должно было научить наших прокуроров выступать в суде, приводя факты и доказательства. Увы, но сегодня наши прокуроры говорят в суде исключительно канцелярским языком и в основном по бумажке, зачитывая куски из обвинительного заключения.

Суд присяжных в том виде, о котором я думал, должен был подтянуть на более высокий уровень и адвокатуру – ведь защитникам тоже нужно учиться говорить, убеждать и на эмоциональном уровне, и на уровне аргументов. И мне казалось, что это также сильно подвигнет чувство ответственности общества, которое будет само судить, ведь как ты судишь, так и тебя могут судить.

Увы, но сегодня в Казахстане процент оправдательных приговоров, вынесенных судом присяжных, чуть выше, чем у традиционного, но в целом ситуация не изменилась. Почему? Все просто – эти нововведения оказались в рамках все той же системы, культурных стереотипов, привычек, и судья, который вместе с присяжными остается в совещательной комнате при принятии ими решения, явно доминирует как влиятельная фигура, облеченная властью.

Еще пример: судьям отдали право санкционировать арест. Нам казалось, что после этого снизится количество необоснованных арестов. Но ситуация не изменилась. Как ранее прокурор, так нынче судья дает санкцию, ссылаясь на то, что лицо обвиняется в совершении тяжкого преступления или может продолжить заниматься преступной деятельностью, закрывая при этом журналиста Мамая, Матаевых, профсоюзников и многих других активистов и журналистов еще до вынесения приговора, хотя понятно, что никакой угрозы обществу они не представляют и уж точно не будут давить на свидетелей.

Иными словами, экспертам уже не раз в истории независимого Казахстана казалось, что некие реформы уголовного процесса и правоохранительной системы в целом должны были привести к позитивным результатам. Но, к сожалению, они к ним не привели.

Вот и согласно новому проекту следственные судьи больше получат полномочий. Сами дела по существу они не рассматривают, не работают с прокуратурой и полицией, кажется, что не связаны корпоративными интересами. Однако у меня из-за имеющегося опыта, доверия к реформе и безусловной надежды на то, что она будет эффективной, нет.

Да, с формальной точки зрения точки зрения это хорошо, что в законодательстве появились нормы, которые больше соответствуют международному праву, международной практике, следуют образцам, которые приняты в Европе. Но я достаточно пессимистично смотрю на то, что очередная модернизация процессуальных основ правоохранительной деятельности будет успешной. Потому что она будет проходить в рамках все той же политической и правовой систем  и осуществляться будет теми же людьми, деятельность которых сегодня не дает оснований говорить об обеспечении законности, справедливости, беспристрастности и объективности при отправлении правосудия.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.